Дети Тамилы изрядно извелись от скуки. Мальчуганы больше не плевались, не толкались и не щекотались. Они дружно в один голос повторяли по десять раз в минуту один и тот же вопрос матери: когда мы уже приедем? Мать пыталась их успокаивать, однако её старания успеха не возымели. Супруги Левшенко беседовали, если так можно выразиться. Здоровяк Борис сидел в неуклюжей позе, скучающе глядел в окно, делая вид что слушает бесконечный трескот своей жены. Рита что-то оживлённо пыталась ему донести, всё больше и больше раздражалась и морщила свою лисью мордочку, смотря на отсутствующий взгляд и безразличную физиономию мужа. Господин Крумский уже как несколько часов подряд с серьёзной миной напряжённо изучал толстый путеводитель, изредка поглядывая на часы. Марк и Анна некоторое время тихонько беседовали. Затем Анна поудобней устроилась, положила голову на плечо супругу и закрыла глаза. Марк обнял её одной рукой, и дальше они ехали молча. Голубоглазая девушка со светлыми волосами слушала музыку через наушники, прислонившись к стеклу щекой. Её красивые глаза что-то выискивали в темноте, пытливо открывались и закрывались.
Никто уже и не надеялся на то, что чаща, когда ни будь кончиться. Однако то, что имеет начало, имеет и конец. И, следовательно, этой аксиоме, лес стал редеть. На землю спустились сумерки. В начале десятого вечера ещё было более или менее светло, и то, что проплывало за окнами возбудило в пассажирах автобуса неимоверное любопытство. Лес кончился, смиловался и выпустил отчаянных путешественников на свет божий. Деревья плавно перешли в крутые скалы, а скалы в высокое ущелье. Многотонные каменные гиганты обступили беззащитное транспортное средство, казалось, что они готовы были навалиться всей своей безграничной мощью и без сожаления раздавить копошащихся под ними букашек. Но они этого не делали. И единственной причиной сему, было всё тоже мирное спокойствие и абсолютное безразличие к окружающему миру, такое же красноречивое, как и у оставшегося позади тёмного леса.
“В странном краю очутились мы, - подумалось мне, - будто лес перенёс нас в совершенно другой мир”. Ущелье вскоре кончилось, и открыло перед нами неожиданную картину. Уставшим глазам туристов предстала зелёная уютная долина, одним боком упирающаяся в дремучий лес, другим – в крутые могучие холмы. В долине располагалось небольшое селенье, могу предположить, что оно состояла не более чем из восьмидесяти домов. По размытому грязному подобию дороги микроавтобус направился к нему. Должно быть наша конечная цель находилась здесь.
Селенье напоминало собой старинные посёлки России, где-то в районе Сибири. Грубо рубленные небольшие домики из цельных брёвен с круглыми маленькими окошками и чёрными дымоходами на треугольных крышах, напоминали русские избы, и стояли тихонько прижавшись друг к другу. Возле домов располагались цветущие сады, засаженные овощными культурами грядки, сараи, конюшни, укрытые брезентами стога сена, а также горки дров. Частенько можно было увидеть аккуратную старенькую лошадку, пасущуюся возле ворот у двора, либо везущую повозку. Четырёхколёсных транспортных средств я заприметил только два, это был видавший виды грузовичок, нагруженный мешками с овощами, и маленький облезлый с разбитыми фарами и треснутым лобовым стеклом Фольксваген старой модели, мирно почивающий в большой луже. Должно быть незадолго до нашего прибытия, посёлок накрыло ливнем. Деревья шелестели мокрыми листьями, а из-под колёс нашего микроавтобуса разлетались обильные брызги грязных луж. За нашим скромным автомобилем, упрямо продвигающемся через село сквозь бездорожье, с весёлым лаем увивалось несколько собак. Из открытых окон был слышен запах дождя, сена и навоза.
Провинциальные лица местных жителей с испугом и любопытством обращались в нашу сторону. Похоже автобусы здесь проезжают так же часто, как и мои попугаи сидят тихо. Местное население было одето в обычную, но вполне аккуратную, повседневную рабочую одежду. Мужчины – в клетчатые рубашки из плотной материи, старые тонкие свитера, обтёртые джинсы, простые плотные штаны, резиновые грязные сапоги либо солдатские высокие ботинки. Женщины – в похожие друг на друга невзрачные сарафаны, рабочие открытее джинсовые комбинезоны, старые спортивные костюмы, резиновые калоши либо кожаные сандали, из которых торчали грязные пальцы. Мужская половина большей частью носила бороды и усы, женская – ходила либо с собранными волосами, либо в платках и косынках. Молодёжи я не заприметил вовсе. Это был полностью оторванный от мира тихий уголок старой жизни и древнего быта. Я и не думал, что в нашем техногенном мире есть место таким островкам древности. Все эти наблюдения я успел сделать, в то время как наше транспортное средство медленно, но уверенно преодолевало размытую дорогу.