Она рассмеялась, и я тоже. Наши взгляды устремились на ночной яркий кипящий жизнью город. А в моём носу и голове стоял мечтательный ванильный аромат парфюма Валерии Друбецкой.
С тех пор она часто на меня смотрела ласковым и озорным взглядом. Иногда мы разговаривали, иногда молчали, но почему старались ближе держаться друг к дружке. Как-то странно всё было. Что она во мне могла найти?
В школе я никогда не пользовался особой популярностью, да и друзей у меня было только двое. Мальчишки считали меня богатым папиным сынком, из-за того, что у меня всегда было вдоволь карманных денег, и из-за того, что моя одежда и мобильный телефон были дороже чем у них. Девчонки называли меня “отмороженным”, из-за того что я всегда на переменах читал книги имевшие странные название, такие как “Скорбь Сатаны” Брема Стокера, “Молот ведьм” Якова Шпренгера и Генриха Инститориса, “Дети вампира” Джин Калогридис, “Герберт Уэст – реаниматор” Говарда Филлипса Лавкрафта, “Кладбище домашних животных” Стивена Кинга, “Американская готика” Роберта Альберта Блоха, “Тень зверя” Роберта Ирвина Говарда и т.д. и т.п. Думаю эти названия их и отпугивали. Утвердительной точкой, после которой прозвище “отмороженного” за мной навсегда закрепилось, стал интерес одной девочки ко мне. Её звали Ксения. Однажды на перемене она поинтересовалась что я читаю. Я же под впечатлением от “Реаниматора”, начал увлечённо рассказывать, что главный герой Герберт Уэст – талантливый самолюбивый учёный, изобретатель специфического реагента, который при введении в мёртвый организм способен оживлять трупы. Он проводит эксперименты над мертвецами, пугающие своей аморальностью и надругательством над законами природы, дабы почувствовать себя богом. На что Ксения пропищала: фээээ! Убежала и больше со мной никогда не разговаривала.
Как я и говорил выше, друзей у меня было только двое. Одноклассник Борис – полный неуклюжий весельчак, вечно трескающий шоколадные батончики, которого дразнили “пончик Борька”. И девочка из параллельного класса Кира, кудрявая бесконечно болтающая, в круглых больших очках, которую называли “ботаном” и “пацанкой”. Мы были странное трио, что не говори. Но как не странно дружили мы уже много лет, понимали и выручали друг друга из житейских ситуаций.
Я не с кем не общался кроме Бориса и Киры, и внимание Валерии производило на меня необыкновенное опьяняющее впечатление. И ещё необыкновенней было чувствовать странное тепло в душе, когда эта милая девушка находилась рядом.
Глава IV – Поместье грёз
Когда уставшие туристы вместе со своим багажом, помятые и удручённые, выгрузились из микроавтобуса, они ожидали найти комфорт и отдых в конце долгого пути. А нашли лишь запертые дубовые двери большого двухэтажного особняка и грязь под ногами. После бесполезных продолжительных стуков в дверь и отборных ругательств Павла Крумского, во время которых Тамила пыталась закрывать уши своим сыновьям, стало ясно что нас здесь никто не ждал.
- Где чёрт носит этого проходимца гида, подоходный налог ему в задницу?! Нам что здесь до утра куковать! – раздражённо причитал господин Крумский, - Этот идиот-водитель, двух слов по-английски связать не может, привёз нас в какой-то мухосранск, выгрузил и удрал поскорей! Да ещё к тому же нас никто не встречает! Да это просто фигня какая-то!
- Мам, а что такое “мухосранск”? – пропищал Кирилл.
- И что такое “фигня”? – вторил брату Данил.
- Павел, вы могли бы по осторожнее выбирать выражения, - сердито проговорила Тамила, взглянув на своих сорванцов, - либо уже ругайтесь на английском языке, чтобы дети вас не понимали.
- Bullshit! Damn it! Fucking-digging! Fuck my bald skull! – тут же услужил недовольный мужчина еврейского характера.
- Thank you. – Процедила покрасневшая женщина.
Мы переглянулись с Валерией и рассмеялись.
- Похоже ничего другого не остаётся, как только ждать. – Сказал Марк, устало взъерошив волосы.
- Да, пожалуй. – Отозвались все.
На широкое деревянное крыльцо мужчины перенесли весь багаж, чтобы сумки и рюкзаки окончательно не выпачкались в грязи. Женская же половина разместилась на сумках сверху дабы передохнуть, сонные сыновья Тамилы легли с обеих сторон от матери и положили светлые головки ей на колени, мужчины остались стоять. Марк, Борис и Павел закурили, и немного отойдя в сторонку, чтобы не дымить на дам, перекидывались словами. Рита принялась жаловаться Анне, что муж так часто не восприимчив к тонкостям её ранимой души. Анна вежливо слушала её, но по её лицу было видно, что особого удовольствия от этого она не испытывает. Я не курил. Не скажу, что не пробовал, пробовал конечно же, несколько раз с приятелем Борькой мы курили на заднем дворе школы. Однако мне не понравилась постоянная сухость во рту после сигарет и запах дыма, который впитывался в одежду заглушая дезодорант. Так что вскоре я бросил это дело. Борька, кстати, тоже. Поэтому я присел на корточки возле дорожной сумки, на которой сидела Валерия. Девушка была одета в белую майку с цветным рисунком и короткие голубые джинсовые шортики. На ногах у неё были чёрно-белые высокие кеды. На запястьях находилось несколько браслетов, а на тонких пальчиках несколько колец. Ровные мягкие волосы были собраны в хвост.