Они никак не отреагировали, и всё также продолжали повторять: “Мать здесь, мать ждёт. Мать здесь, мать ждёт. Мать здесь, мать ждёооооооооооооо!” Их слова перешли в оглушающий грубый вопль. Я закрыл уши и пригнулся. Мне казалось, что этот рёв, разорвёт мне слуховые перепонки. Однако неожиданно эти дьявольские голоса смолкли.
- Эй, что с тобой, …? Ты в порядке? – услышал я рядом голос Риты.
- А с вами? – переспросил я, выпрямившись.
- С нами? Всё хорошо. – Пожала плечами брюнетка. – Ты вдруг, ни с того ни с сего пригнулся и закрыл уши. Ты чего-то испугался? – Спрашивала лисья мордочка.
- Нет… все хорошо… - отвечал я.
- Накурился что ли? – ухмыльнулся Борис.
- Я не курю травку. – Поморщившись, сказал я.
- Зря. – Засмеялся рыжий крепыш.
- Как остроумно. – Скорчив недовольное лицо проговорила Рита, поправив очки. – Let's talk in English. – Обратилась брюнетка ко мне. – I like listening your good pronunciation, young man ... and the husband will not get us with his stupid jokes.
- Okey, let's try. *– Ответил я.
Борис почесал за ухом, и нахмурившись пробурчал: “Опять не по-русски бурчишь…” Как вы поняли крепыш-дальнобойщик почти не понимал английский язык, за исключением трёх слов fuck, ass и beer.
- Мне бы хотелось спросить, - продолжала лисья мордочка по-английски, - у вас с Валерией уже складываются отношения? Мне так приятно наблюдать затем как у молодых людей созревает первое чувство.
- Я не знаю… для меня всё это слишком сложно. – Смутился я.
- В первый раз всегда всё непросто, - улыбнулась жеманница, - первое чувство словно неизведанная тропа, словно дивная книга, каждая страница которой таит прекрасные запретные ощущения. Первое чувство открывает части твоего сердца, о которых ты даже и не знал.
“Должно быть Рита перечитала дюжину любовных романов”. – Подумалось мне.
- Первые чувства для мужского сердца, это словно проверка на прочность и зрелость… - Продолжала Рита.
- Мне кажется, сердце всегда переоценивают. По мне лёгкие куда более романтичный орган. – Проговорил я. – У меня всегда сдавливает лёгкие, и дышать становиться просто невозможно. Не одно подходящее слово нельзя подобрать чтобы описать чувство нехватки воздуха, смешанное с тревогой и радостью, когда я смотрю на неё.
- Ах, как это прекрасно. – Улыбнулась брюнетка.
Я почувствовал себя в теле школьницы, обсуждающей с подругой новую серию “Секса и города”, и мне стало стыдно.
- Кажется, мы приехали. - Угрюмо констатировал Борис.
Экипажи остановились, и пассажиры стали выходить. Оказались мы возле скал, окружённых высокими деревьями, верхушки которых терялись в тумане. Густой туман не рассеивался, а казалось, ставал ещё гуще. Великаны-деревья посматривали на нас, словно хранители секретов леса, словно надёжные угрюмые стражи укрывавшие в своих недрах страшные тайны. Тогдашние мои ощущения, к сожалению, оказались верны. Деревья скрывали одну тайну, одну мрачную мерзкую чудовищную тайну. Сейчас я не могу её раскрыть, время ещё не пришло. После того как эта страшная тайна станет достоянием ваших глаз, мой рассказ утратит чувственность молодости, и станет совершенного другим. А мне сейчас этого так не хочется.
- Сюда, идите за мной. – Слышался в тумане голос Григора.
- Я видела, я видела его… я слышала его голос… - Неподалёку я увидел взволнованную Тамилу, и окруживших её Павла, Валерию, Марка, Анну и мальчуганов.
- Я видела его… я слышала его голос в своей голове… это правда, это правда, я не лгу… - говорила, разгорячившись женщина.
- Успокойся, Тома, ты пугаешь своих сынишек. Никто и не говорит, что ты лжёшь. – Пытаясь успокоить Тамилу, вторила её Анна.
- Что произошло? – Проговорил я, подойдя вместе с Борисом и Ритой.
- Тамила говорит, что во время поездки видела в тумане силуэт мужчины, который смотрел на неё, - ответила мне Вал, - и говорит, что слышала… слышала его голос в своей голове.
- Да, этот голос говорил мне… он говорил мне о плохих… очень плохих вещах… - Со слезами в голосе говорила женщина.
- Успокойся Тома, успокойся. – Ласково произносила Анна, держа руку Тамилы.
Притихшие мальчуганы испуганно смотрели на мать, не понимая причины её волнения.