Парень вопросительно посмотрел на Григора, но тот вновь настойчиво повторил просьбу, окинув внимательным взглядом меня и Валерию, стоящую рядом. Взгляды остальных присутствующих в гостиной в свою очередь в недоумении обратились на меня. Марк пребывал в замешательстве, однако достал связку ключей из кармана и протянул её мне. Я растеряно взял ключи, пытливо глядя на Тамоша. В ответ на это румын подошёл ко мне и, наклонившись, проговорил шепотом на ухо: “Запри как следует входные двери и чёрный ход, на улице может быть небезопасно. Скоро начнётся пир.” Затем он повернулся к Павлу, Марку и Борису ожидавших его, и проговорил:
- А теперь господа идёмте скорей.
Марк и Борис удивлённо переглянулись, и проследовали за Павлом, который уже выходил. Отмечу, что Крумский, во время этой сцены в гостиной, осматривал присутствующих самым невозмутимым взглядом, в котором присутствовало лёгкое нетерпение, и ни капли удивления. Григор вышел последний. Как только румын покинул помещение, я услышал голос Анны, что обращалась ко мне:
- Что он сказал тебе? – спросила она.
- Чтобы… чтобы я запер двери, - проговорил сбивчиво я, и добавил, - по близости бродят волки.
- Хм… ясно. – Произнесла Анна, нахмурившись, и направилась к лестнице, что вела на второй этаж. Рита последовала за ней. По мере того, как они подымались по лестнице и удалялись, до нас с Валерией доносился их разговор.
- Что же он ничего не сказал о волках, когда мы бродили среди деревьев в тумане возле памятника? – недоумевала лисья мордочка.
- Я вообще сомневаюсь в их существовании в этой местности. – Скептически отвечала полненькая шатенка.
- Да что ты говоришь?! – удивлённо воскликнула Рита, - Находясь за сотню миль от цивилизации в этом диком поселении, складывается впечатление что оказался в позапрошлом столетии, и, признаюсь, я бы поверила что здесь обитают чудовища.
- Ну, это ты уже совсем преувеличиваешь, - отвечала Анна, - хотя здесь и в самом деле жутковато.
- Вот-вот, я имею ввиду то же самое…
Беседа продолжалась, но уже более не могла быть различима для слуха, так как женщины поднялись на второй этаж.
- Зачем ты соврал им? – спросила Валерия, внимательно глядя на меня.
- С чего ты взяла? – ухмыльнулся я.
- Я просто знаю это. – Ответила девушка.
- Потому что Григор сказал мне следующее: “Запри как следует входные двери и чёрный ход, на улице может быть небезопасно. Скоро начнётся пир.” – Слово в слово повторил я сказанное румыном.
Девушка несколько секунд молчала, осмысливая то что я произнёс.
- Это… это предостережение. – Наконец произнесла она.
- Иным это не назовёшь. – Подтвердил я.
- Чего же нам опасаться? Пира крови?
- Я не знаю…
- Но ведь они пошли вместе чтобы попытаться завести грузовик?
- Мне в это слабо вериться. Если на улице небезопасно, мы должны найти Марка и Бориса.
Девушка чуточку подумала и согласилась со мной.
- Ты прав, нужно узнать, что с ними… Но какова в этой истории роль Тамилы? Ведь она до сих пор сидит, запершись в комнате со своими сыновьями?
- Пока что это остаётся загадкой. Однако я предчувствую что совсем скоро все части головоломки соберутся воедино. Нужно идти.
Я запер парадную дверь изнутри, а затем мы вышли чрез чёрный ход, и заперли его снаружи. На улице было пасмурно, чёрные тучи основательно затянули небо. Стояла вязкая и сырая духота, приходилось делать частые и глубокие вдохи.
- Как тяжело дышать, – произнесла девушка, опираясь на меня, - даже голова закружилась.
- Да, у меня тоже… невероятная духотища после дождя. – Отвечал я, поддерживая её за талию.
Немного отдышавшись, мы не спеша обошли особняк, и осторожно стали осматриваться из-за угла. На улице было ни души, даже лай собак вдалеке нигде не раздавался.
- Странно как-то. – Заметила моя голубоглазая спутница. Мы переглянулись и пошли дальше.
Пройдя переулок, мы должно быть вышли на главную улицу, так как она являлась широкой и длинной. В конце улицы виднелись людские силуэты и слышались голоса.
- У них там собрание наверное. – Предположил я.
Девушка пожала плечами. Мы продолжили свой неспешный ход, отчасти, потому что передвигаться быстрее по грязной усеянной большими лужами дороге было почти что невозможно в нашей обуви, отчасти, потому что дышать становилось всё труднее, и свинцовая тяжесть методично сдавливала виски. Преодолев таким образом метров сто, я поднял взгляд, до этого направленный под ноги, и увидел нечто неприятное.