- Так вот почему не слышно собак. – Проговорил я.
Валерия также подняла голову и увидела то, к чему был обращён мой взор. Пред крыльцом нескольких домов, висели в ряд подвешенные за задние лапы, обезглавленные тела животных. Кровь с их тушек стекала в специально подставленные деревянные миски. Мы подошли ближе и увидели рядом корыто, в которое были свалены отрубленные собачьи головы.
- Кто мог совершить такое? – глухо произнесла девушка.
Я нервно пожал плечами, продолжая осматривать головы мёртвых животных. У всех них были открыты глаза и высунуты языки, будто пред самой смертью они на что-то внимательно глядели.
- Интересно… - вдруг проговорила Валерия, совершенно другим не свойственным ей голосом, устремив пристальный взгляд голубых глаз на миску с кровью, - а какая на вкус эта кровь?
- Что?! – проговорил удивлённо я, подумав, что ослышался.
- Мне вдруг подумалось, понимаешь? Как-то странно вдруг подумалось: а какая на вкус эта кровь? – словно придя в себя, задыхаясь торопилась она, - Ты понимаешь, как возникает вожделение? Ты знаешь, как приходит желание?
- В процессе созерцания. – Ответил я.
- Именно так у меня и возникло это желание, узнать какая на вкус эта кровь. Я смотрела как капля за каплей сочиться кровь из тела этого мёртвого животного, и в этот момент во мне словно что-то дёрнулось, словно что-то промелькнуло. Это желание возникло как импульс вожделения, понимаешь?.. Ах, как тяжело дышать!
- Я понимаю, что такое желание… но не понимаю, как оно может возникнуть, когда смотришь на кровь. – Растерянно проговорил я.
Она отвела взгляд от миски с кровью умерщвлённой собаки и опёрлась на меня. Я обхватил её, и мы простояли с минуту пока она отдышалась.
- Нам лучше пойти дальше. – Сказал я.
Она кивнула, и, не смотря на обезглавленные тела животных, держась за меня, пошла дальше. Однако каждый последующий шаг давался всё сложнее и сложнее. Мы переглядывались и понимали, что нам обоим, почему-то, физически тяжело становиться идти и невыносимо тяжело дышать. Голова кружилась как после километрового забега. Воздуха постоянно не хватало, словно его заменили на углекислый газ. То и дело пред глазами возникали красные круги, и мы останавливались передохнуть. Необычным было то, что эти симптомы проявлялись лишь у нас двоих, словно только мы чувствовали эту перемену в воздухе и в окружающем мире. Люди, к которым мы приближались, ничего этого, по-видимому, не ощущали, они громко переговаривались, шумели и были чем-то заняты. Наконец мы подошли совсем близко и без труда распознали в суетящихся силуэтах местных жителей. Все как один они были с ног до головы измазаны в грязи, и все, кто хором, а кто поодиночке и невпопад, кто выкрикивал, а кто проговаривал или бубнил себе в нос, одни и те же слова. А заняты они были тем, что рыли большую яму в земле, прямо по середине улицы между домов. И яма эта уже приобрела размеры кратера диаметром в десять-пятнадцать метров, глубиной до пяти метров. Словно одержимые, сверкая налитыми кровью очами, они барахтались в грязи, рыли размытую дождём землю, восклицали слова на румынском языке (я вскоре понял это, так как я неоднократно слышал румынскую речь от продавцов сувениров в Бухаресте). Кто-то копал землю лопатой, кто-то рыл руками, кто-то насыпал её в вёдра, кто-то вытягивал эти вёдра наверх, кто-то тачками отвозил землю прочь от ямы. Мы подошли до края кратера, и с необъяснимой внимательностью следили за их работой. Они что-то хотели отрыть, что-то важное для них, и для нас. В эти мгновения между мной и Валерией возникла магнетическая связь ощущений, словно у нас было одно тело на двоих. Удары лопаты о камень возвестили о некой находке. Люди в исступлении бросились рыть место вокруг, и вдруг из земли начала сочиться багровая жидкость. Послышались радостные возгласы, и в считанные минуты для полного обзора был вырыт колодец, до самых краёв полный бурлящей кровавой жижей.
- Алтарь… алтарь крови… - прошептала голубоглазая девушка, и вдруг закричала не своим голосом, - Маааать!
Как по команде эти чёрные от грязи безумные копатели устремили на нас свои фанатичные взоры. Их тупые лица искривились в самом неистовом приступе радости, и они стали что-то громко восклицать на своём языке. Но ничто не могло оторвать моего взгляда от колодца, в котором бурлила багровая жидкость. Эта кровавая купель словно взывала ко мне, взывала внутрь меня. Мне хотелось окунуться в неё, полностью погрузиться в её недра. Я представил, как окунаю в неё лицо, руки, живот, пах, как она проникает в мои ноздри, в мои уши, в мои лёгкие. С мыслью об этом приходило чувство защищённости и безопасности, и в то же время чувство дикого, почти до боли противоестественного удовольствия, как будто в момент оргазма тебя режут бритвой. Я знал, что Валерию переполняют те же желания и ощущения. Когда я всё же смог оторвать свой взгляд от этого кровавого алтаря и посмотреть на мою спутницу, я увидел её в том же демонически пристальном созерцании, в каком я уже мысленно видел себя со стороны. Тонкими струйками из её носа сочилась алая кровь, стекая по губам и подбородку. Инстинктивно я поднёс руку к своим губам и ощутил солёный вкус крови, мой нос также кровоточил. Я взял её за руку и закричал: