Усатый незнакомец очутился подле нас. Подойдя ближе к девушке, он зажал её нос, перекрыв таким образом ей воздух. Затем подставил ко рту своё кровоточащее запястье. Валерия задержала дыхание насколько могла, и кровь мертвеца лишь стекала по её губам, не попадая в рот. Но потом ей всё же пришлось открыть рот, и его кровь полилась в него.
- Ну же, пей… пей мою кровь… - проговаривал зловещий мертвец.
Ей пришлось проглотить полный рот крови, дабы совершить вдох. Она сделала ещё несколько больших глотков, прежде чем незнакомец отпустил её нос. Когда он убрал свои руки, она глубоко вдохнула и сплюнула остатки крови на землю. Зловещий мертвец отошёл от неё, и обратил свой взор на меня. Но прежде, чем он сделал шаг в мою сторону, за его спиной в мгновение ока очутился Тамаш. Усатый незнакомец круто развернулся, но его слуга молниеносным движением схватил его одной рукой за горло, второй рукой за торс, и яростно отбросил в сторону на десяток метров. Затем Тамаш разорвал верёвки связывающие мои руки, закинул меня на своё плечо, и бросился в лесную чащу унося меня прочь на себе. У меня не было сил сопротивляться, не было сил крикнуть ему, что я хочу остаться с ней. Хочу смотреть на неё, хочу прикасаться к ней, хочу умереть рядом с ней, рядом с моей Валерией. А он уносил меня всё дальше от поляны, где осталась она.
Я не помню сколько он нёс меня. Пред глазами всё расплывалось. Должно быть начинался предсмертный бред. Тёмные стражи-деревья мелькали пред глазами, своими сухими изогнутыми руками тянулись ко мне. Земля дрожала и трескалась. Из трещин вырывались стоны, и сочилась кровавая густая, словно смола, жижа. Она принимала очертания лиц, рук, лап. То и дело где-то в недрах кровавой консистенции появлялся большой глаз, и его зрачок постоянно поворачивался в мою сторону. Под землёй что-то ожило.
Мы очутились в большой пещере, что находилась под холмом. Тамаш аккуратно опустил меня на дрожащую землю.
- Ты поймёшь… со временем ты поймёшь зачем я это сделал… - в чрезвычайном волнении заговорил он, - она слишком одержима зовом крови… она бы не поняла… не поняла бы то, что я хочу дать тебе… твоя сестра станет символом разрушения… я чувствую это в ней… чувствую в ней невероятную волю, которая твёрже чем скалы… то что грубо и твёрдо, что сильно и решительно не победит, не познает истины… но то что гибко и слабо, податливо и свежо, изменчиво и непостоянно, сможет вырастить в себе, привить в себе и созидание и разрушение… сможет обрести гармонию в смерти… сможет вырастить хаос из жизни… сможет синтезировать в себе истину… - он замолчал, и затем чуть тише добавил, - господин, простите меня, но я должен это сделать…
Он присел надо мной, и подставил своё окровавленное запястье к моему рту.
- Выпей… пожалуйста, выпей. – Мягко произнёс он.
Я сделал три-четыре глотка его крови, и оттолкнул его руку.
- Хорошо, хорошо, - проговорил он, - этого достаточно.
- К ней… - зашептал еле слышно я, глядя на него.
Он наклонился ближе ко мне.
- К ней… отнеси меня к ней… возле неё… умереть… возле неё… - прошептал я ему на ухо.
Он посмотрел на меня своими оранжевыми глазами и кивнул.
- Пожиратели уже наверняка на свободе, их ртами грозная богиня стремится утолить любопытство. Но своих детей она не поглотит, а участь, ожидающая меня, мне и так доподлинно известна. Моё предназначение исполнено. Прежде чем я исчезну в бездонном чреве пожирателей, я исполню твоё желание, как ты исполнил моё, выпив моей крови. Я отнесу тебя. Если у тебя остались силы, держись. Путь будет не прост.
Последние слова он произнёс нечленораздельно, так как нижняя часть его лица стала выдвигаться вперёд. Всё его тело охватила трансформация, превращение в неизвестное мне существо. Слышался хруст костей, то ли ломающихся, то ли нарастающих, звук натянутой кожи, растянутых мышц и сухожилий, звериное сопение и прерывистый рык, вероятно эти физические изменения были болезненны. Волосы срослись с тёмной шерстью, которая стала покрывать всё лицо, и словно чёрная грива обвилась вокруг головы и шеи. Челюсть выдвинулась вперёд, преобразовавшись в волчью пасть, губы приподнимались в суровом рычании, обнажая передний ряд хищных клыков. Уши вытянулись и заострились. Могучие лапы разорвали на себе одежду, обнажая покрытое шерстью тело этого существа, имевшее в себе симбиотические черты человека и волка. Передние лапы его более походили на человеческие руки, покрытые мехом, за исключением того, что предплечья и кисти вытянулись в длине, а на ладонях образовались выпуклости, служившие должно быть для того, чтобы на них было мягче ступать при передвижении на четырёх лапах. В формах туловища так же просматривалось нечто человеческое, а вот нижняя часть тела не имела ничего общего с людскими чертами. Ноги полностью превратились в волчьи лапы, и в довершение ко всему, сзади болтался массивный серый хвост.