- Что ты здесь делаешь, маленькая пани? – спросил я.
Девочка засмеялась, и как-то стыдливо замотала головой, поглядывая на меня. Я по-прежнему вопросительно на неё смотрел.
- Меня зовут Деметра. А тебя? – наконец произнесла она, жеманно протянув свою хрупкую ручку с длинными тонкими пальчиками.
- Моё имя Ноэль. – Ответил я, подойдя ближе, и пожав ей руку. В это время пламя побежало по стене, что находилась слева в полутора метре от нас, и перебросилось на широкую картину в массивной деревянной раме. – Нам лучше уходить из этого горящего дома, Деметра.
- Не порть знакомство, Ноэль, - капризно отдёрнув руку, надула губы девочка, - там, откуда я родом, огнём пылают небеса, а пепел сыплется с них, как снег в здешнюю холодную пору года. Послушай меня, ты умеешь играть в шахматы? - не по годам серьёзно проговорила она, - Если нет, то самое время научиться. Вскоре ты отправишься в логово змей, и партия перейдёт в следующую активную фазу. Кое-кто уже присвоил тебе звание определённой фигуры, не учитывая её перманентный характер. Похоже, что мы оба будем заинтересованы в изменении концепции шахматной доски. – Девочка остановилась, и, глубоко вздохнув, задумчиво подняла глаза на горящую картину на стене. С полминуты она смотрела на резвящееся пламя, а затем перевела взгляд на меня. – Твоё наивное недоумение умиляет… - засмеялась она.
В это мгновение с треском и грохотом со стены обрушилась габаритная пылающая картина в деревянной раме. Я отскочил в сторону, и тут же устремил взгляд на то место, где должна была находиться темноволосая девочка. Но там никого не было. Я поспешил выбраться из горящего особняка, пока ещё имел такую возможность. Возвращаясь домой, я размышлял о странном знакомстве с девочкой, что назвала себя Деметрой.
Я занимал однокомнатную квартиру на юге Гданьска. От особняка Вуйчика до моего жилища было около восьми миль, которые я преодолел пешком. По дороге я испытывал ноющую боль в плече, так как один из людей папаши Анджея разрядил свой дробовик в него. Боль – это урок, в следующий раз я буду быстрее.
Оказавшись на своей временной квартире к пяти часам, я разделся и сел пред зеркалом, держа тонкий пинцет в руке. Зажав в зубах рукоять ножа, я принялся выковыривать из своей плоти дробинки, застрявшие внутри моего тела. Занятие было не из приятных, но я знал, что к следующей ночи раны уже затянуться. Обработав раны, я, быть может, в сотый раз, стал всматриваться в борозды чёрных шрамов, что образовывали как будто символ с множеством деталей и частей находящийся на левой груди. В этом сплетении символом проступали новые черты, новые фрагменты. Эти путы шрамов, эта печать стала проступать после первой трансформации шесть с лишним лет назад.
Зачеркнув в лунном календаре, который висел на стене, ещё один день, я пошёл на кухню. Открыв холодильник, я достал из него пятилитровый бидон. Поставив его на стол, я наполнил до краёв стакан его багровым содержимым. Аромат крови приятно защекотал ноздри, во рту начала выделяться слюна. Мне вспомнилось, как когда-то было до тошноты противно обонять эту багровую жидкость, как этот кисло-солёный привкус, оставаясь на губах, изводил своим присутствием. Прошло шесть с половиной лет, с тех пор как я стал питаться кровью. Целая жизнь была прожита мною за эти годы, другая жизнь. Теперь в её букете выделяются различные ноты, различные оттенки вкуса плоти тех людей, в чьих венах, в чьих телах она бежала раньше. Эти оттенки вкуса могут быть более приятны или менее приятны, в зависимости от того какой образ жизни вёл человек, предоставивший свою кровь, каково его физическое и психическое здоровье, каков его интеллектуальный уровень. Все эти мелочи принципиально важны, если дело идёт о качестве крови, а не о её количестве. Представители высших каст декаров чрезвычайно щепетильны в этом вопросе, и со временем я стал понимать, почему так. Иногда я с жадным вожделением мечтал о чистой крови, испитой лишь с одного человека, о крови не смешанной с другой, о крови, не утратившей свой первозданный аромат. Но я бы не смог уподобиться декарам, ведь зверю неведомо пресыщение. Мой голод не стоит развращать, не стоит поощрять, не стоит пробуждать.