Пройдя на кухню, я достал из холодильника бутыль с кровью. Наполнив багровой жидкостью полный стакан, я зажмурился, и осушил его одним махом. Во рту стоял омерзительный солёный привкус вязкой холодной консистенции, но нутру было приятно, желудок одобрял мою решимость. Облизав губы, я ощутил характерное послевкусие и специфический аромат. Я наверняка был уверен, что кровь принадлежала человеку, а не животному. Спрятав бутыль в холодильник, я вернулся в комнату. Открыв шкаф, я обнаружил в нём одежду, которую примерил на себя. Одежда состояла из серого нижнего белья, чёрных носков и кед, серых джинс, коричневой рубашки в тёмно-зелёную клетку, и серого жилета. В кармане жилета я обнаружил две купюры в двадцать долларов.
Как оказалось моя квартира находилась на верхнем этаже пятиэтажного дома. Оказавшись на улице, я осмотрел здание, в котором квартировал, и запомнил его адрес. Пройдясь по улице, осматриваясь по сторонам, я поймал проезжавшее мимо такси. Назвал водителю адрес, и протянул ему двадцатку. Я понимал, что по-прежнему нахожусь в Румынии, такой вывод я сделал на основе названия улицы, которое прочитал на доме, и местной радиостанции, звучащей в салоне машины. Но где именно я нахожусь, в Бухаресте, или в другом городе? Я спросил у водителя, в каком городе нахожусь. Водитель представлял собой молодого коренастого цыгана, с черными как смола кудрявыми волосами, недельной щетиной, и большой выпуклой родинкой на носу.
- Эй парень, что за дрянь ты принимаешь, если даже не знаешь в каком ты городе? – оборачиваясь ко мне, неприятно засмеялся цыган, обнажая гнилые, вперемешку с металлического цвета коронками, зубы. – Ты в славном городе Брашове. Ну что, припоминаешь?
Значит кто-то перевёз меня из Трансильвании в Брашов. Скорей всего это был Агмус Барталей, ставший моим протектором, или те, кто на него работает. Ночь пира крови припала с 22 на 23, следовательно я пролежал в беспамятстве три дня. Три дня кровь Аштеда меняла структуру моих клеток, структуру моего организма, и, в какой-то мере, структуру моего мышления.
- Ты хорошо говоришь на румынском языке. Честно говоря, у тебя какой-то старый диалект, более похожий на произношение моей восьмидесятилетней бабки Вийолки. Честное слово, надо тебя с нею познакомить. Вот старуха то удивиться! На местного ты едва ли сойдёшь… - не унимался словоохотливый цыган, продолжая ещё что-то рассказывать до самого конца пути. Но я глядел в окно, не слушая его, думая лишь о том, что мне вскоре предстоит пережить.
Наконец водитель привёз меня на окраину города. Это был глухой район без единого фонаря, по улицам которого скитались стаи бродячих собак.
- Ты уверен, что тебе сюда? Ведь пятнадцать минут назад ты даже не знал где находишься?
- Я уверен, мне сюда.
- Ну смотри. Прекращай баловаться этой дрянью, и тогда я познакомлю тебя со своей бабкой. – С участием дал мне наставление таксист.
- Думаешь мы ещё встретимся? – улыбнувшись, спросил я.
- Конечно, в Брашове легко друг друга отыскать. – Скаля свои безобразные зубы, источающие неприятный аромат, ответил навязчивый цыган.
Выйдя из машины, я окинул взглядом безлюдный район и направился к старому заброшенному трёхэтажному зданию. Двери и окна покинутого дома были заколочены. Понемногу обходя здание в поисках подвала, мне приходилось опираться о стену, так как ещё в машине у меня появилось головокружение и странный зуд в конечностях, словно кто-то с силой выкручивал мне суставы. Спустя несколько минут, я обнаружил дверь в подвал, на которой висел замок с кодовой рулеткой. Дрожащими пальцами я набрал нужную комбинацию цифр, снял замок и открыл дверь. Начав спускаться по крутым ступенькам, держа замок в руке, я вспомнил о предостережении Агмуса. Магистр ордена сортировщиков советовал мне, во избежание непредвиденных случаев, так же запереться изнутри. Я вернулся, и защёлкнул замок на двери. Спустившись в подвал, я обнаружил несколько широких комнат, заваленных различным запылившимся хламом: старой мебелью, пришедшими в негодность бытовыми приборами и пр. А также одну небольшую комнату, дверью в которую являлась, по всем признакам, недавно установленная стальная решётка. На решётке висел массивный замок. Вот здесь мне и предстоит провести эту ночь. К головокружению добавилась ещё тошнота и учащённое сердцебиение, словно я только что пробежал несколько миль. Помня каким, было превращение Аштеда, я предварительно снял всю одежду и сложил её подле решётки. Затем я зашёл в комнату, закрыл за собой решётку, и повесил на неё замок. Вытянув из замка ключ, я присел, и, протянув сквозь стальные прутья руку, положил ключ на одежду.