Меня провели через небольшой боковой вход, и я очутился на круглой площадке диаметром где-то 8-10 метров квадратных, окружённой трёхметровой стальной решёткой. Эта площадка являлась ничем иным как ареной для поединков, которые, судя по всему, здесь были не редкостью. Комната, в которой находилась арена, походила более на просторную лекционную аудиторию, с той лишь разницей, что профессора не проводили здесь семинары для студентов, здесь бились такие как я, проливая кровь в бою на потеху публике. Вокруг площадки находились по типу многоярусных ступеней множество кресел и стульев, возвышающихся над ареной на 4-5 метров, так что возможность наблюдать бой имелась у всех присутствующих этой комнаты.
А присутствующих было много, комната очень скоро заполнилась членами ордена и представителями старшей крови различных каст, проследовавших сюда из большой залы. Элегантно одетые, красиво зачёсанные, напомаженные и надушенные мужчины и женщины торопливо занимали места, оживлённо переговаривались и любопытно рассматривали меня сверху, как диковинного зверя в клетке. Более значимые лица сидели, менее значимые стояли. Я увидел пятёрку магистров, которые заняли свои почётные места. Так же я заприметил рыжеволосую девушку по имени Инфанта. Публика жужжала, словно пчелиный рой, предвкушая зрелище. Раз мне удалось встретиться глазами с усатым магистром. Барталей внимательно посмотрел на меня, в его умных глазах блистало мужество и уверенность. Мне ничего больше не оставалось, как самому приготовиться, и так же мужественно встретиться с моим соперником.
Наконец прозвучал громкий бас Харольда Вагнера:
- Внимание! – Присутствующие стихли. – Мусорщик третьего класса Ноэль Эддингтон, совет ордена сортировщиков принял решение провести поединок, который определит достойны ли вы звания члена корректировочной организации. – Обратился бородатый магистр ко мне, испытывающе поглядывая. – Вашим противником станет мусорщик первого класса Китон Грэхем. Ваш инициатор Агмус Барталей, настоял на том, чтобы поединок длился до смерти одного из соперников. Вам понятны условия боя?
Я молча кивнул.
- Тогда покажите всё на что способны. – Позволив себе едва заметно ухмыльнуться, произнёс магистр Вагнер.
Позади меня раздались шаги. Из тех же дверей, чрез которые я попал на арену, показался высокий мужчина тридцати лет. При виде его публика неистово зашумела, кое-где раздались восторженные женские возгласы. Это был мой противник Китон Грэхем. По реакции публики, я понял, что он был фаворитом для многих любителей поединков на арене. Он медленно прошёл на середину круглой площадки, осматривая меня. В свою очередь, я был занят тем же. Китон Грэхем был выше меня ростом, худощав, имел правильные европейские черты лица, даже слишком правильные, приторно-слащавые. Взгляд его карих глаз был смелым и умным, и не совсем гармонировал с плавной самоуверенной походкой и смазливым лицом. Он носил небольшую бородку и усы, тёмные вьющиеся волосы закрывали уши. Одет он был в белую рубашку с высоким воротником, чёрную жилетку, на которой висела тонкая золотая цепочка, и тёмные зауженные брюки. Ступал он, в коричневых кожаных туфлях, мягко, но уверенно. В руке сжимал, спрятанную в тёмно-синие ножны, длинную японскую катану.
Я снял пальто и бросил его в сторону. Мой противник продолжал не спеша двигаться по периметру арены, посматривая на меня.
- Да начнётся поединок. – Внушительно провозгласил магистр Вагнер.
Мой соперник совершил молниеносный выпад, в доли секунды преодолев три-четыре метра разделявшие нас, и нанёс мне удар катаной в лицо. Клинок оставался в ножнах, иначе он непременно снёс бы мне голову. Но и без того удар пришёлся не слабый, от него я упал на спину. Раздался взрыв хохота. Я совершил кувырок назад, поднялся на ноги и тут же отскочил в сторону, так как Китон Грэхем продолжал размахивать клинком в ножнах словно бамбуковой палкой, норовя нанести мне для разминки ещё несколько ударов. Проведя пару минут в подобном танце, в котором мой соперник намеревался меня избить, а я не всегда удачно избегал его тумаков, Китон Грэхем наконец эффектно обнажил сверкающее лезвие катаны. Он окинул меня небрежным взглядом, давая понять, что сейчас всё закончиться.