Наконец время моей болезни закончилось. Я открыл глаза и ощутил, что нахожусь в здравом уме и ясном сознании. Вспомнив поединок, я сразу же стал трогать живот, и нащупал там только рубец от затянувшейся раны, под туго завязанной повязкой. Я лежал на широкой кровати, накрытый лёгкий покрывалом. Сверху на меня смотрело чёрное фамильное древо с множеством ветвей, коим был расписан потолок. Напротив различной толщины ветвей на латыни были начертаны имена, которые я невольно принялся читать.
- Мы находимся в фамильном поместье Барталеев – Ignis-хауз, что в вольном переводе можно интерпретировать как Огненный дом. Мой дед окончил его строительство в 1462 году. Когда особняк перешёл к отцу, он настоял на том, чтобы в каждой спальне было помещено фамильное древо. Дабы никто из постоянных обитателей этого дома не забывал о родственных узах, либо возвращаясь из странствий напоминал себе об этом. – Проговорил усатый магистр, сидя возле кровати. – Таких спален в поместье десять. В то время они принадлежали отцу, матери, старшему брату и шести младшим сёстрам. По мере возможностей фамильное древо Барталеев разрасталось, к нему добавлялись новые ветви. Однако, как ты можешь видеть, места ещё вполне достаточно для свежих побегов. Эта спальня когда-то давно принадлежала мне.
Я приподнялся и повернулся, глядя на Агмуса.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил магистр, протягивая мне стакан крови.
- Вполне сносно. – Ответил я, принимая из его рук стакан. – Сколько я здесь?
- Пять дней. Что уже хорошо, учитывая, что сейчас ты находишься в сознании. Я считал, что подобного рода раны должны затягиваться дольше, однако способность твоего тела к восстановлению действительно высока.
Я отпил полстакана, рассматривая усатого магистра вблизи, с не меньшим интересом чем издалека.
- Твой любопытный взгляд очевиден. Таким ли ты представлял того, чьи письма читал четыре года? Того, кто отдавал тебе распоряжения и приказы? Того, кто указывал тебе на мусор, который требовалось убрать для синдиката? Тут ты волен решать сам. Я же сразу тебя узнал, хотя и видел до этого один только раз. – Проговорил Агмус, наблюдая за моей реакцией. – Как тебе кровь? Лучше, чем в донорских пакетах?
Я кивнул, допивая остаток.
- Это кровь здорового человека творческой профессии, некоего музыканта. Теперь ты будешь питаться лучше. Качество крови стимулирует как физическую, так и мозговую активность. Теперь ты перешёл на новый уровень своих возможностей, от тебя потребуется больше ресурсов, твои цели станут более значимыми.
Я вопросительно посмотрел на усатого магистра.
- Ты ждёшь объяснений на счёт поединка с Китоном Грэхемом? – тут же спросил он, всматриваясь в меня.
Я вновь утвердительно кивнул.
- Не пойми меня превратно, однако мне пришлось пойти ва-банк. – Виновато ухмыльнулся Агмус. – Я удерживал тайну твоей крови столько, сколько мог себе позволить. Но понимал, что мои коллеги не будут сидеть сложа руки, узнав о том, что я инициировал нового корректировщика. Я рассчитывал, что магистр Дюмонт первым проявит инициативу, и начнёт искать информацию о тебе. Обнаружив нечто любопытное, он, без сомнений, постарается предать это гласности на собрании. Учитывая прямой и конкретный характер магистра Вагнера, я понимал, что он поддастся на провокацию, и захочет всё выяснить с помощью поединка. На протяжении последних тридцати лет лучшие показатели принадлежали мусорщику первого класса Грэхему. Логично, что Харольд Вагнер избрал его в качестве твоего противника.
- Были такие моменты во время боя, в которые мне казалось, что я погибну от его клинка. Я ощутил себя ненадёжным инструментом, который по вине мастера сейчас разломают. – Ответил я кислой улыбкой.
- Я понимаю, что он гораздо опытней тебя, что он превосходит тебя в боевых навыках, и что поединок с ним тебе тяжело дался. И я прошу прощение за это. – Вновь виновато ухмыльнулся Агмус. – Но также, я имел неопределённое представление, впрочем, как и ты сам, о твоих возможностях. Теперь же всё стало на свои места. Могу сказать, что я верил в тебя, верил в твою победу. У нас с тобой иного шанса не было. Если бы ты не одержал вверх над Китоном Грэхемом, тогда бы всё это разодетое намарафеченное надменное общество, узнав о твоей природе, жаждало бы тебя линчевать. Те, кто когда-то сталкивался с бродягами, запомнил их как кровожадных не поддающихся контролю монстров. Большинство же никогда не видело их, однако брезгливый ужас к луннорождённым они впитали вместе с материнским молоком. Теперь же они увидели силу. Силу, с которой каждому из них придётся считаться. Никто из этих себялюбивых существ, одержимых манией чистой крови, никогда не признает тебя равным себе. Однако тот первобытный ужас, который вселил твой звериный облик, навсегда останется в их душах. Поэтому ты по-прежнему жив. Поэтому ты по-прежнему мой корректировщик, а я по-прежнему твой инициатор. Поэтому, от имени ордена сортировщиков, я вручаю тебе это. – Усатый магистр протянул мне серебряный перстень, на котором красовалась выложенная чёрными камушками римская цифра два.