Я ответил утвердительно.
- Тогда одевайся, и я покажу тебе Ignis-хауз.
Агмус вышел из комнаты. За ним тут же вошёл высокий худой черноволосый мужчина чопорной наружности. Его неподвижные глаза были покрыты бельмом, помутневшие роговицы красноречиво свидетельствовали об отсутствии зрения. Должно быть он являлся дворецким, о котором упоминал магистр. Не произнеся ни слова, он разложил на стуле одежду для меня, и забрав пустой стакан, вышел из комнаты. Одежда пришлась мне по размеру, хотя и была слегка вычурна для меня. Состояла она из тёмных туфель, коричневых брюк, белой рубашки, темно-красного с кремовыми разводами жилета и того же цвета пиджака. За неимением других одеяний, я был доволен и этим. Осмотрев интерьер комнаты, который привлёк моё внимание старинной деревянной мебелью, пыльными картинами, тяжёлыми гобеленами, а также габаритным портретом самого магистра Барталея, я ещё раз окинул взглядом фамильное древо на потолке, и вышел в коридор.
Молчаливый дворецкий, терпеливо ожидавший меня у двери, указал мне в сторону рукой. Я прошёл по длинному коридору в указанном мне направлении, и очутился в просторной комнате. Комната вмещала в себя многоярусные высокие шкафы из красного дерева, заполненные книгами. Шкафы стояли вдоль стен, так что в центре комнаты имелся письменный стол, на котором стояла пара массивных металлических подсвечников, несколько стульев, а также четыре громоздких кресла. У противоположной к двери стены, располагался старинный габаритный камин, на дымоходе которого находился герб в виде песочных часов, окруженных лозой с острыми шипами. К шкафам была приставлена передвижная лестница, с помощью неё можно было добраться к верхним ярусам. Колоссальное количество книг всевозможных размеров, с педантичной точностью и аккуратностью плотно расставленные друг возле друга, поглядывали на присутствующих разноцветными корешками. Эта комната была ничем иным как библиотекой.
Интерьер особняка имел колорит английский поместий прошлых веков, дышал затхлым, но гордым запахом феодального прошлого. Множество деталей обстановки (резные ручки на дверях, ручной работы гобелены, ковры, подсвечники, люстры, мебель и многое др.) говорили о музейной щепетильности владельца, так как пребывали в отличном состоянии. Особняк словно застенчивый старик, под вековыми морщинами скрывал сокровенные фамильные тайны.
Агмус Барталей сидел в одном из кресел подле пылающего камина.
- Я решил начать наш осмотр с этой комнаты. – Проговорил он. – В далёком детстве библиотека всегда была моей любимой комнатой, ей же осталась и по сей день. Я не очень-то уж люблю это поместье, с ним у меня связано много болезненных воспоминаний. Скорей всего меня связывает чувство уважения и долга к Ignis-хауз. Но библиотека не входит в противоречия с этими чувствами. Её начал собирать дед, отец продолжил, я же по мере сил пополняю её запасы по нынешний день. – Усатый магистр указал мне на несколько полупустых шкафов.
- Здесь есть много особенных книг, в которых есть много особенных идей. – Продолжал Агмус. – Самые ранние из них датируются IV-V веком. Из последнего я добавил труды французских философов XX века Жиля Делёза и Мишеля Фуко. Я имею слабость к искусству и размышлениям. Искусство у старшей крови малоразвито. Декары прагматичны, каждая каста знает своё место. Долгая жизнь обладает множеством преимуществ, но также и рядом недостатков. Жизнь младшей крови быстротечна, импульсивна, она требует неотложного диалога с бытием чрез процесс творчества. Поэтому обладатели несовершенных слабых тел с таким самозабвением пытаются вырваться за пределы своих умственных и физических возможностей. Поэтому они так самоотверженно проникаются искусством, доказывая самим себе, что и они способны быть творцами. Декарам чужды подобные одержимости фантазмами и нестабильными мыслительными конструкциями. Однако мне любопытны данные формы самовыражения младшей крови. Более того, я нахожу в творчестве фергов необходимые метки для понимания мироустройства как их социума, так и нашего. Я позволил себе осмотреть твои вещи, надеюсь, ты меня строго не осудишь за это. Из обнаруженных у тебя книг, я сделал вывод, что тебе будет не безразлично содержание моей библиотеки. Она в твоём распоряжении в любое время.
Я, улыбнувшись, поблагодарил его. Далее Агмус провёл меня по множеству комнат и залов. Поместье имело около тридцати комнат, не считая уймы кладовок, чуланов и гардеробных. Состояло оно из двух этажей и чердака. Магистр Барталей показал мне спальни сестёр, брата, отца, матери, деда и бабки, попутно отпуская небольшие иронические комментарии, характеризующие его родственников. В каждой из этих спален находился портрет члена семьи, написанный по манере портрета Агмуса, изображая до пояса носителя фамилии Барталеев, облачённого в старинный наряд.