Затем усатый магистр показал свой рабочий кабинет. В противовес интерьеру особняка, он имел чертовски аскетичный вид, в нём отсутствовали абсолютно все элементы декора. Голые стены и потолок кабинета имели тёмно-коричневый оттенок. Грязный пол был покрыт царапинами и пятнами. В нём находился грубый письменный стол, ржавый шкаф, заполненный рукописями, старая потёртая кушетка и два железных сундука. Эта комната больше напоминала тюремные бараки или одиночную камеру для душевно больных, чем рабочий кабинет. Для полноты сходства не хватало только дырки в полу, для справления естественных нужд.
- Здесь я наиболее плодотворно провожу время. – Отвечал Агмус, заметив мой удивленный взгляд.
Продолжая осмотр, я заметил, что во всём особняке, кроме элементарного освещения и редких розеток, было практически невозможно отыскать признаки цивилизации. Однако в Ignis-хауз имелась ещё одна странная комната. Внутри она состояла словно из цельного белого мрамора. Северная её стена представляла собой плоский экран от пола до потолка. У южной стены находился широкий стеллаж серверов.
- Здесь обитает Мэлло. – Невозмутимо проговорил магистр Барталей, в то время как я осматривал эту комнату.
- Мэлло – это кто? – спросил я.
- Мэлло не до конца кто. – Уклончиво ответил Агмус.
- Тогда, Мэлло – это что?
- Но Мэлло и гораздо больше, чем что. – Снова двусмысленно ответил усатый магистр.
Я не стал более задавать вопросов, и мы отправились дальше. Чердак представлял собой небольшую обсерваторию, в которой находилось несколько телескопов, предназначенных для наблюдения за небесными светилами. Он имел четыре широких балкона и две башни. Завершив осмотр особняка, я и мой инициатор отправились в библиотеку.
- Прежде чем ты отправишься на свою новую квартиру, тебе следует задать вопросы, которые ты считаешь первостепенными. – Проговорил Агмус, сев в кресло, и закинув ногу на ногу. – Предупреждаю сразу: на некоторые из них я могу ответить, на некоторые – нет.
- Почему не можете? – спросил я, усаживаясь в кресло напротив него.
- Скажем так, кое-какие договорённости затрагивают интересы других лиц.
- Стало быть, эти интересы касаются меня?
- И тебя в том числе. – Лукаво улыбнувшись отвечал магистр. – Я тебя слушаю.
Я в напряжении смотрел на Агмуса, соображая, как бы корректней спросить о том, что так давно меня волнует. И всё же я решил начать издалека.
- Как вы меня нашли, и кто вам указал на меня? – произнёс я.
- Я не могу ответить, кто сообщил мне о тебе. Могу сказать, что это лицо пользуется моим полным доверием. Как только оно сообщило мне эту новость, я тут же отправился к тебе.
- Вот так просто, взяли и отправились? Вы всегда так спонтанно выбираете себе мусорщика?
- Я ждал тебя. Я не видел тебя ни разу, ничего о тебе не слышал. Но я чувствовал, что вскоре у меня должен появиться мусорщик, который будет не похож на всех предыдущих. Это предчувствие не покидало меня последние пятнадцать лет, а к моменту твоего появления в моей жизни, оно многократно усилилось. После потери Доминика, я понял, что должен выйти на новый уровень обучения. Что тот, кого я отсортирую, будет совершенно другим, не похожим на предшествующих 22 учеников. Я никогда не был приверженцем традиционных способов сортировки, что, я, думая, ты сможешь оценить.
- Что вы под этим подразумеваете?
- То, о чём я писал тебе в первом письме. Инициация подразумевает проникновение в твоё сознание и установку определённых барьеров. Таким образом ордену легче создать из тебя инструмент, пригодный для потребностей синдиката. Проще говоря, простую в эксплуатации машину, не способную к самоанализу, не ведающую сомнений и страхов. Я же позволил себе проигнорировать установку барьеров.
- Для чего?