О времени, проведённом в храме секты, Инфанта не очень распространялась, хотя уже прилично захмелела. Она сказала только: “Там, из девочек подобных мне, делали чудовищ”. Позже я понял, что она тогда имела в виду. Инфанта рассказала, что верховный жрец храма был декаром. Когда у девочек начиналась первая менструация, он дарил им кровавый вздох.
“Я созрела позже других. Многие девочки, с которыми я жила в храме, уже по несколько лет питались кровью. А я до сих пор ела кукурузную кашу и тушёную фасоль. Но потом мне исполнилось пятнадцать лет, и через неделю у меня пошли месячные. Жрец сразу же почуял перемену во мне, и в тот же день состоялось моё обращение”.
Рыжеволосая девушка продолжала свою историю. Она рассказала, что когда подросла и прошла обучение, то стала выполнять определённую работу для секты. Тянулась эта “нечистоплотная” деятельность около сорока лет. Затем сложились “некие” обстоятельства, из-за которых она перебралась в Англию.
Я спросил, пыталась ли она найти отца, оказавшись в Британии. Инфанта ухмыльнулась уголком рта:
- Я нашла его могилу. Он умер в 1882 году от туберкулёза.
Так как декар с её способностями не может принадлежать самому себе, орден сортировщиков тут же вышел на неё, и завербовал в ряды корректировочной организации. Ты обязан знать, уважаемый читатель, что любой представитель старшей крови, хочет он того или нет, в зависимости от географического положения, от рождения принадлежит к одной из трёх крупных организаций пьющих кровь. Если же ты не хочешь вступать в синдикат, твоя дорога либо в малые культы (секты) смерти, либо в ад – ведь мусорщик подобный мне, найдёт и уничтожит тебя. Так вот, Инфанта приняла сотрудничество с орденом, и согласилась на установку барьеров в сознании.
“Я знаю, что моя инициация не была предопределена. Я скорее исключение из правил. Впрочем, как и ты, блохастый. Поэтому, я тебе всё это рассказываю. Традиционно мусорщиков сортируют ещё в детстве. Большинство из них грязнокровки, так как не имея наследственности, кровь становиться более податливой. Изредка берут следопытов, но в этом случае процесс мутации сознания сложнее. Ведь сортировщику предстоит удалить из сознания все признаки касты, очистить кровь от наследственных предрасположений. Отсортированных мальчиков и девочек отвозят на остров Ян-Майен, который находиться где-то в пяти ста километрах к востоку от Гренландии, там в течение пяти-семи лет проходит их обучение. Там над ними умельцы ордена извращаются как хотят. По завершению муштровки, на остров съезжаются сортировщики, и выбирают себе подопечных. Там же проводиться инициация и установка барьеров.
Вот тебе и ещё одна причина, почему чистокровные гнушаются нашим братом. Почти все мусорщики грязнокровки, такие как я, а при необходимости мы устраняем представителей любой касты, и даже членов ордена, которому в принципе подчиняемся. Правда на подобное мокрое дельце выдаётся специальное разрешение, одобренное всеми членами совета. Бывало, мне приходилось выбивать дерьмо из знатных шишек настройщиков и часовщиков…” – закончила рассказ Инфанта.
После подобной порции откровенности от моей строптивой напарницы, пришла моя очередь рассказать о себе. Я честно рассказал о том, что меня усыновили в польском приюте города Краков в таком-то году, и что я жил и вырос в Украине в городе Донецк, в семье состоятельных людей.
- Да ты совсем желторотый, даже по меркам младшей крови! – захохотала рыжеволосая девушка, обнажая выбитые зубы, - Но ты лучше помалкивай об этом, не хочу, чтобы кто-нибудь узнал, что меня так отделал сопливый мальчишка.
Я согласился с ней и продолжил рассказ. Я сказал, что ферги воспитавшие меня, не сообщили о том, кто мои биологические родители. И что магистр Барталей, при всей осведомлённости о моей жизни в приёмной семье, ничего не знает о тех, кто поместил меня в приют.