А познакомился я с ним таким образом. В “Пещере Каина” пьяный дебош был, так сказать, колоритным антуражем, и происходил с завидной регулярностью. Но однажды в бар явилась компания подозрительных декаров грязной крови. Косо поглядывая на нас, они подошли к барной стойке и спросили у хозяина, являются ли те двое мусорщиками. Хозяин отвечал утвердительно. Тогда эта ватага достала биты и ножи, и преступила к выяснению отношений. В заведении находились мы с Инфантой, а в противоположном углу от нас бородатый здоровяк, которым оказался Отто.
Лихие парни заприметили только меня и мою напарницу, и с воплями – “убьём проклятых мусорщиков!”, приготовились к драке. Но тут из тёмного угла поднялась внушительная фигура Отто Майера, которого весьма обидели неосторожные высказывания удалых ребят. Драка закончилась быстро. Тела пятерых нападавших хозяин потом вынес на чёрных ход, откуда их уже забрали те, кто положено. Оставшиеся двое успели дать дёру. Троих из этих пяти убил Отто, по одному я и Инфанта. Причём двоих здоровяк-мусорщик взял за шкирки и просто стукнул лбами, от чего проломил им черепа.
Отто не был ловок и подвижен, в противовес этому он был могуч и грозен. С ним я встречался только на крупных делах, в которых участвовало до семи-восьми корректировщиков. На них он выступал тяжёлой артиллерией магистра Вагнера.
По отношению ко мне бородатый здоровяк повёл сразу же себя по-дружески и благосклонно, словно старший брат. Позже Инфанта сказал мне по секрету, что Отто понравилось, как я отделал Грэхема. Моя рыжеволосая напарница чаще пересекалась с ним, и мусорщик Майер всегда спрашивал её: “как там поживает твой напарник-волчонок?”
Ещё один мусорщик первого класса, чьим инициатором является Харольд Вагнер, была Агнесса Стравинская. Агнесса была миниатюрной худощавой шатенкой ниже среднего роста. Её лёгкая комплекция позволяла ей выписывать изящные акробатические приёмы, которые она выполняла на заданиях как заправский циркач. Будь то двойное или тройное сальто, колесо или прыжок от стены. При этом она имела чрезвычайно развитый глазомер, её пули всегда попадали в цель. Даже во время своих трюков, огонь она вела всё также прицельно. Управлялась она с двумя небольшими короткими пистолетами. С сотни метров она с лихвой отстреливала врагам мочки ушей. Соревнуясь с ней на стрельбище, я ни разу не выбивал яблочка столько раз как она.
Внешность Агнесса имела приятную, её миловидное овальное лицо обладало большими карими глазами, маленьким слегка вздёрнутым носом, тонкими губами и ямочками на щеках. Стриглась она коротко, по-мальчишески, жесткие волосы её на макушке всегда стояли ёжиком. Выражение лица менялось часто и неожиданно, то она было по-взрослому задумчиво и углубленно в себя, то вдруг светилось детской наивностью и восторгом. Выглядела она достаточно моложаво, по человеческим меркам на 22-23 года.
Одевалась Агнесса специфически как для нашей работы. Вечерние платья и сарафаны она сочетала со спортивной обувью и высокими сапожками на низкой устойчивой подошве. Подобный стиль одежды добавлял ей ещё более сходства с цирковой акробаткой. Ведь в то время, как она пробегала по стене или делала кувырки в воздухе прыгая с крыши, её вечерние наряды развивались, создавая эффект театрального представления.
Агнесса любила классическую музыку и кино. В ней я обрёл собрата-киномана, который наблюдал рождение и развитие кино с самого начала. (Агмус отказывался воспринимать кинематограф отдельной ветвью искусства. Моя напарница считала просмотр кино глупостью и бесполезной тратой времени. Мистер Ллойд относился к кинематографу как к одному из инструментов системы. Поэтому обсудить свои впечатления от просмотренного недавно фильма, мне было не с кем.) Ей было что-то около ста десяти-ста двадцати лет. О её увлечениях я узнал совершенно случайно, встретив её в одном из клубов авторского кино на премьере фильма Ларса Фон Триера “Антихрист”. Несколько раз мы переглянулись, а после фильма прошлись по улице делясь впечатлениями от просмотра. После этого время от времени мы пересекались в тире, и, разрядив в мишени несколько десятков обойм, прогуливались по ночному Лондону обсуждая режиссеров, актёров, проблемы и идеи кинематографа.