Магистр Дюмонт был среднего роста, умеренной комплекции, лицо его было сухощаво, узко и немного вытянуто вперёд, выражение имело хитрое и насмешливое. Колючие глаза магистра были глубоко посажены, нос вытянут вперёд и слегка приплюснут. В целом его физиономия невольно ассоциировалась у меня с хорьком или куницей. Магистр Дюмонт носил пепельного оттенка острую бородку и длинные того же цвета зачёсанные назад ровные волосы. Одет он был в похожие по фасону как у других магистров одеяния, только в них преобладали тёмно-красные и алые тона. Так же он носил обтягивающие вишнёвого цвета перчатки, на которых сидело множество массивных перстней. Речь Франсуа Дюмонта касалась торговых и экономических соглашений, совместных проектов с конкурирующими синдикатами. Опираясь на речь магистра, борьба крупных организаций декаров теперь раскрывала перманентную сторону. Противостояние синдикатов за мировое господство порождало войны всех сортов и мастей (мировые, холодные, экономические, информационные, бактериологические). Однако каждый синдикат имел общие точки соприкосновения, направленные на доминирование старшей крови над младшей, направленные на поддержание иллюзии отсутствия теневого правительства, управляющего человечеством. Поэтому необходимость сотрудничества между конкурирующими организациями всегда оставалась, а взаимовыгодные договорённости крепчали от столетия к столетию. Так же магистр Дюмонт озвучил необходимость поддержания деградационной тенденции потребления и перенасыщения рынка.
- Засим, подвожу черту своего монолога, и передаю заключительное слово магистру Барталею. Он имеет сообщить нечто любопытное ордену, - насмешливо глядя на своего оппонента, проговорил Дюмонт, - да и всему обществу, право, тоже любопытно. В подобных вопросах, секреты крайне неблагоприятно сказываются на доверии.
Подымаясь на трибуну, Агмус Барталей с холодным сдержанным неодобрением посмотрел на Франсуа Дюмонта, тот парировал вызывающей улыбкой. Мой жадный интерес к персоне магистра Барталея понятен читателю, поэтому разглядеть его я старался как можно скрупулёзнее и тщательнее, насколько имел возможность. Агмус Барталей представлял собой ниже среднего коренастого мужчину. Его аккуратно стриженые русые волосы, были зачёсаны на правую сторону. Нахмуренные густые брови нависали над сосредоточенным взглядом серых глаз. Под прямым строго европейским носом, находились пышные усы, делавшие его похожим как на Фридриха Ницше, так и на моржа, тонкие губы и волевой гладко выбритый подбородок. Одет он был в характерный фасон одеяний своих коллег мужской половины, но несколько скромнее чем предыдущие ораторы: на его пиджаке не висели золотые цепочки, в галстуке отсутствовали драгоценные булавки, на манжетах не сверкали алмазные запонки. Даже перстень у него был один, и сидел на правой руке среднего пальца. Что я смог заметить во время речи магистра, когда он поглаживал усы, так это своеобразные часы, сидевшие на его левом запястье. Что могло быть такого примечательного в этих часах, я не могу сказать, но они бросились мне в глаза.
Агмус Барталей приступил к своей речи не спеша, размеренно, словно начиная трёхчасовую лекцию. Я сразу же узнал его витиеватую манеру изложения своих мыслей, которой сопутствовали громоздкие конструкции научной терминологии, но которые к концу спича магистр умел лаконично интегрировать в логический вывод. Его речь была несколько длиннее, чем у предыдущих ораторов, и длилась около сорока минут. Касалась же она концепции трансгуманизма, необходимости усиления процесса интеграции идей трансгуманизма в социум, в сферу воспитания и образования. Магистр настаивал на увеличении финансирования сферы IT-технологий, приводил доводы о необходимости удешевления сырья, дабы любой представитель младшей крови с раннего возраста имел возможность приобрести гаджет и иметь доступ к сети. Усатый магистр говорил о важности формирования технократических взглядов общества, о взаимозависящей связи между индивидом и сетью, чрез которую стирается личность пользователя и формируется необходимый в дальнейшем психотип. Помимо этого, Агмус Барталей коснулся сферы фармацевтики, упомянув новые разработки препаратов по стерилизации фергов, и новые методики по ухудшению иммунной системы и умственной работы их тел.