- Пожалуйста, Харольд, мы уже не раз обговаривали данный вопрос. Ваш консервативный взгляд мне известен. – Улыбнувшись, перебил магистр Барталей.
- Извольте, Агмус, я всего лишь стремлюсь утолить законное недоумение. Почему вы удержали в тайне инициацию этого мусорщика? – указал магистр Вагнер на меня.
- Создали ли вы стандартные барьеры в его сознании? – в свою очередь спросил магистр Кастильоне.
- Каким образом вы его отсортировали? Где и как проходило его обучение? – вторила коллегам магистр Легран.
Агмус обвёл взглядом вопрошающих членов совета, и не спеша произнёс:
- Я намерен оставить ваши вопросы без ответов. Скажу только, что список уничтоженных целей этого мусорщика, красноречивей подробностей его происхождения. Остальное касается сугубо только его и меня.
Харольд Вагнер слегка улыбнулся, переглянувшись с Альфонсо Кастильоне. Упорно молчавший Франсуа Дюмонт ещё более насмешливо заулыбался.
- Согласитесь, Агмус, - скороговоркой начала Лукреция Легран, - что при подобном смутном представлении о личности вашего подопечного, недоверие совета есть закономерная реакция. Я считаю, что несколько рано вручать вашему мусорщику перстень второго класса. Я вполне уверена, что ваши стремления обоснованы. Я уверена, что, повысив его ранг, вы сможете предоставить ему соответственную деятельность, направленную на укрепление и доминирование нашей организации. Ваша лояльность не поддаётся сомнениям, однако…
Усатый магистр скептически повёл бровью, глядя на быстро говорившую женщину.
- Однако, вынуждена повториться, что лучше бы нам отложить повышение класса вашего подопечного на некоторое время, требующееся совету для выяснения всех интересующих вопросов. – Закончила синеволосая женщина, выразительно глядя на своего оппонента.
- И всё же, я настаиваю на этом, уважаемая Лукреция, - прозорливо вглядываясь в лица остальных магистров, произнёс Агмус, - и всех членов совета прошу о том же. Труды предстоящие на эту четверть столетия изобилуют разнообразием. И умения этого молодого человека будут весьма интересны синдикату.
- Не прослеживаются ли здесь не только интересы синдиката, но и ваши собственные, магистр Барталей? – как будто невзначай заметил магистр Кастильоне.
- Вы намекаете на то, что я ставлю свои интересы превыше интересов синдиката? – строго спросил Агмус, пристально глядя на лысого мужчину в пенсне.
- Что вы, магистр Барталей! Вы состоите в ордене сортировщиков более трёхсот лет. Вы член совета пяти более ста лет. Вами успешно инициировано двадцать два члена корректировочной организации, все из которых достигли высшего первого класса. Не стану перечислять все ваши заслуги, на это ушло бы много времени. Вы бы никогда не позволили себе подобное, так ведь!? – нетипичное, однако ловко разыгранное удивление появилось на сухом лице Альфонсо Кастильоне.
- Как и вы, магистр Кастильоне, я существую дабы защищать интересы синдиката, всеми возможными способами. И уничтожать всех, кто бросает тень против нашей великой организации. – Несколько двусмысленно, но внушительно произнёс усатый мужчина, глядя на высокого магистра в пенсне.
- Вы сегодня как-то решительно настроены, - сухо проговорил магистр Кастильоне, и выражение его лица приобрело прежнюю сосредоточенность, однако в голосе оставалась раздражённость, - складывается такое впечатление, что вы среди врагов, и так и рвётесь в неравную схватку. – Произнося последние слова, лысый магистр поправил пенсне, и окинул взглядом ближайших присутствующих возле трибуны, должно быть принадлежащих к ордену.
- Это уже совсем другое, уважаемый Альфонсо. Мы живём в паранойе друг друга, стараясь отслеживать противоречия наших восприятий. – Произнёс, понизив голос Агмус, тем тоном, каким давно знающие друг друга люди, говорят очевидные слова. – Я же всего лишь лоббирую интересы своего подопечного. Стремлюсь воздать ему за качественно выполненную работу, при этом не забывая о последующей пользе, которую в дальнейшей перспективе может извлечь из него орден.