— Нет, ей повезло, что она досталась тебе, а то зная некоторых… — многозначительно произнесла Лео, демонстративно закатывая глаза. — О! А вот и наши напитки. Тебе нужно немного прийти в себя.
Рядом появился невысокий парнишка, который больше напоминал школьника, чем взрослого. На его загорелой щеке виднелась маленькая ямочка, а во взгляде карих глаз сквозила теплота. Улыбнувшись, он поставил перед ними стаканы, запотевшие от его прикосновений. Дернув своими зеленоватыми крыльями, он поспешил удалиться. Лео подняла свой бокал и припала губами к трубочке, смакуя свой персиковый сок. Лора же, придвинув стакан к себе поближе, начала помешивать трубочкой свой Флай-Тай[2].
— Неужели все настолько дерьмово, что ты даже к своему любимому коктейлю не прикоснешься? — поинтересовалась Лео, недовольно сжав трубочку пальцами. — Я знаю, что ты прекрасно понимаешь мои непрямые вопросы.
— Он сбросил меня с крыши, — сдалась Лора, не в силах больше спорить и встретила широко распахнутые глаза Леоны.
— Он… Сделал что?..
— Ты слышала, и давай больше не будем об этом.
— Скажи, что ты послала его ко всем выдуманным дьяволам этого мира, потому что, если нет — я переломаю ему крылья и засуну прямо в…
— Лео! — шикнула Лора, качая головой. — Хватит нарываться.
— А что он мне сделает? Убьет? — язвительно фыркнула Лео, скрещивая руки на груди. — Поверь, я уже пережила самое страшное, так что меня не пугает этот твой треклятый павлин!
Лора поднесла руку к лицу и протерла глаза. Стычки этих двоих происходят каждый раз, как только они встречаются. Леона никогда не стесняется в выражениях, а Рафаэль… Даже сама Ленора не могла знать, на что он способен. Перед глазами снова встал образ его блеклых, потрескавшихся крыльев, на которых не осталось места свету, и ей совсем не хотелось выяснять, что с ними произошло. Теперь не хотелось.
— Я только надеюсь, что ты поскорее искупишь свою вину и сможешь переродиться, — донесся до нее приглушенный голос Леоны, в котором сквозила светлая печать. — И, похоже, это действительно скоро произойдет.
Лора резко убрала руку от лица с непониманием глядя на Лео. Та, сжимая пальцы на стакане чуть сильнее, чем требовалось, бросила быстрый взгляд на ее запястье. Нахмурившись, Ленора посмотрела вниз, где совсем недавно красовался бледный след красной нити Мии. Теперь же, запястье окутывала новая нить. Не такая яркая и тонкая, как предыдущие. Проследив за ней взглядом, Лора сдавленно выдохнула, наблюдая за тем, как один кончик растворился в воздухе.
— Новый подопечный?.. — сдавленно спросила Ленора, не отрывая взгляда от нити. — Разве такое возможно?..
— Не знаю. Я еще никогда не доходила до полного искупления, — тихо ответила, не сводя взгляда с красной нити.
[1] Metanoia – (Μετάνοια) Греч. «изменение ума / перерождение духа».
[2] Безалкогольный коктейль, популярный в Бостоне. Ананас, лайм, оргеат, имбирь.
Глава 3
Доминик
Боль снова тисками сжала виски. Это последствие бессонной ночи не могли снять ни таблетки, ни стаканчик бодрящего кофе. Горький привкус обжигающего напитка только дополнял всю «прелесть» этого утра. Нужно было взять себя в руки перед предстоящей презентацией, но мысли путались. Доминик пытался восстановить в памяти хоть какие-то вопросы, которые ему предоставили. Но не смог вспомнить ни одного. Даже тишина этой небольшой комнаты казалась давящей и наполненной инородными образами.
Он просто терпеть не мог это отвратительное чувство. Чувство, когда все выходит из-под контроля.
Помассировав подушечками пальцев виски, Доминик протяжно выпустил наполняющий легкие воздух. Больше всего на свете ему хотелось уйти. Покинуть эту презентацию, скрыться от любопытных глаз, посетить место, ради которого он сюда приехал. Эта роль творца казалась ему утомительной. Но только так Синклер мог показать этому миру то, за что близкие считают его чокнутым. Старший брат говорил, что ему требуется лечение и постоянно ехидно ухмылялся. Поэтому он замолчал, но смог облачить в печатные слова то, о чем не мог говорить в открытую.
Истории, которые стары как мир. Ведьма, священная инквизиция. Тема, которую не затронул только ленивый. Но было в ней что-то особенное, от чего Доминик не мог отказаться. Он подушечками пальцев покрутил простой крестик. Простая черная веревочка опоясывала шею, но Синклер уже давно ничего не ощущал, прикасаясь к нему. Только едва уловимый холод и острые концы. Подобное он встречал лишь во взгляде голубых глаз незнакомки, которая периодически является ему во снах. То, из-за чего ему не спится уже которую ночь. То, что каждый раз сводит с ума.