Он должен был быть им благодарен. Влюбленные в книги люди сделали ему имя. Услышали его голос. Но все это казалось ему чем-то фальшивым. Обводя взглядом Фелицию и Коллина, Доминик понимал, что никто не станет слушать его по-настоящему. Его наваждение стало достоянием общественности в обличье очередного фэнтезийного романа.
Но все его достижения близкие встречали не радостью, а тревогой.
— Мне были интересны их вопросы, — медленно пробормотал Доминик, рассматривая плитку на потолке. — Не планируй мне ничего на ближайший месяц. Хочу немного развеяться перед тем, как начать новую рукопись… У меня совсем не осталось сил.
— Неужели ты собираешься поехать в отпуск на моря? — удивленно поинтересовался Коллин, тихо постукивая ложкой о край чашки.
Приятный запах ромашки и мяты наполнял гостиную. Доминик терпеть не мог вкус этого чая, но никогда бы не позволил старому другу остаться без любимого напитка. Коллин просто не мог жить без этого чая и часто пытался напоить им Синклера, когда тот был без настроения. Но пока этого ему сделать не удалось.
За тонкой, почти прозрачной шторкой пара, Доминик видел его настороженный взгляд. Это внешнее спокойствие всегда так просто принять за чистую монету. Коллин будто бы совсем не удивлялся и не радовался. Эмоции были лишь отголоском на его лице, мелкими морщинками и едва уловимыми жестами.
Доминик слишком хорошо знал его за те годы, которые они провели бок о бок. Коллин стал таким, когда его отца забрала смерть. С тех пор Миллер едва ли мог позволить себе что-то большее, чем то, что видел Синклер уже долгое время. Он понимал, почему старый друг каждый день плетется за ним по пятам. Это был совсем не акт бескорыстного милосердия, но о большем Дом просить бы не смог.
Лениво повернув голову в его сторону, Синклер только язвительно ухмыльнулся. Фелиция язвительно фыркнула, отбрасывая туфли в сторону и вытягивая ноги. Доминик поддержал ее скепсис приподнятым уголком губ.
Он не видел моря уже несколько лет и не стремился снова почувствовать песок между пальцев и обволакивающие соленые во́ды. Подобный отдых казался ему скучным, хотя сейчас Доминик был бы не прочь провести несколько дней в уединении на берегу океана. Но Бостон был не просто очередной точкой на карте, а выбором, который он вряд ли сможет оправдать даже перед самим собой. Приложив тыльную сторону запястья ко лбу, Синклер протяжно выдохнул.
— Я хочу посетить Элдерхэйвен[1]. — после недолгого молчания произнес Доминик. — Он как раз недалеко от Бостона.
— Никогда о нем не слышала, — задумчиво произнесла Фелиция и потянулась к планшету, лежащему на кофейном столике. — Можешь еще раз повторить название города? Я могу забронировать тебе там номер в отеле.
Она суетливо начала тарабанить пальцами по сенсорному экрану. Голубой свет осветил ее напряженное лицо. Доминик с силой сжал зубы, стараясь подавить разрастающееся внутри напряжение. В груди словно с каждым вздохом вспыхивали маленькие, болезненные вспышки тока. Такие, от которых могло вспыхнуть настоящее пламя.
Сжав ладони в кулаки, Синклер заставил себя выдохнуть, сбрасывая с себя это наваждение. Нет, он совсем не собирался причинять ей вред. Как никогда бы не поднял руку на женщину, но эта удушающая забота действовала на нервы. Поймав на себе неоднозначный взгляд Коллина, Доминик опустил напряженные плечи.
Миллер оттолкнулся от стены и аккуратно положил ложку на блюдце. На его лице не дрогнул ни один мускул. Титаническое спокойствие сопровождало его по жизни, и Доминик сомневался, что вообще когда-либо видел Коллина в расстроенных чувствах. Но этот его взгляд был хорошо знаком всем. В нем читалась заинтересованность и тревога, которые могли привести к неожиданным последствиям.
— Я уже снял там небольшой домик, — перевел взгляд на Фелицию Доминик, призывая ее отложить в сторону этот надоевший гаджет. — Заселение как раз завтра. Элдерхэйвен — исторический город, в котором проходили суды над ведьмами. К тому же он достаточно далеко от цивилизации, чтобы поймать нужную атмосферу.
Она резко вскинула голову, от чего струящиеся по плечам кудри слегка подпрыгнули. В глазах читалось непонимание. Кажется, его доводы ее совсем не убедили. Расправив плечи, она отложила в сторону планшет, сводя брови на переносице.