— Но… Почему ты мне не сказал, что туда собираешься? — в голосе Фел сквозило недоумение. — Я бы все забронировала и составила маршрут, чтобы изучить этот город.
— У тебя и так хватало дел в последнее время, не хотел тебя нагружать. — Доминик неторопливо поднялся на ноги и, обойдя журнальный столик, направился в сторону кухни. — Так что я все сделал сам.
Синклер тяжело вздохнул, направляясь к светлой столешнице. Порывшись там, он достал небольшой пузырек таблеток, который должны были помочь ему функционировать. Рецептурные белые колесики, которые возвращали ему желание жить. Психиатр говорил, что прерывать курс ни в коем случае нельзя, но Доминик не мог вспомнить: принимал ли сегодня лекарство, или снова погряз в своих вязких фантазиях.
Повисшую в комнате тишину нарушило журчание воды, наполняющей высокий прозрачный стакан. Бросив таблетку на язык, Синклер сделал пару больших глотков, чтобы избавиться от горького послевкусия. Отставив стакан в сторону, он бросил взгляд на глянцевую поверхность кухонного гарнитура. Она как зеркало показывала все, что происходило за его спиной.
Фелиция поджала губы, стараясь найти себе место на диване, который она нахваливала еще несколько часов назад. Казалось, что мелкие шипы вонзались в ее бедра, не давая усидеть на месте. Взгляд метался из стороны в сторону, пока ногти вонзались в подрагивающие предплечья.
Оглушительный звонок заставил его вздрогнуть и быстро отвести взгляд на свои собственные руки. Он даже и не заметил, как пальцами впивался в край столешницы. Опустив голову, Доминик прислушался, уже точно зная, что происходит позади: быстрые шаги Фелиции, стремительно отдаляющаяся мелодия, торопливый ответ «да, мам». Иногда ему казалось, что Фел переняла это тотальное беспокойство от своей матери.
Возможно, именно поэтому Синклер одобрил ее из десятка других девушек, или… Все дело было во внешности? Она так была похожа на ту девушку из снов…
Рядом раздался нарочно громкий стук кружки о столешницу. Доминик вздрогнул, быстро переводя взгляд на появившегося совсем близко Коллина. Тот почти касался плеча Синклера своим и не сводил с него своего долго взгляда. Им обоим было известно, что он означал.
«Ты ничего не собираешься делать с собой?»
Доминик устало покачал тяжелой головой и прислонился лбом к холодной металлической ручки кухонного гарнитура. Прикосновение успокаивало, но немного притупляла возникшую головную боль. Рядом послышался звук льющейся воды и этот терпкий запах ромашки. Он по звуку уже мог пересказать все движения Коллина: моет кружку, отставляет ее в сторону, поворачивает вентиль на старомодном кране, сбрасывает с рук лишнюю влагу и окончательно высушивает ладони висящем чуть поодаль полотенцем. А после задает свой вопрос:
— Снова что-то вспомнил?
Синклер не смог удержаться от смешка и медленно приподнял веки, ощущая, словно весь мир мгновенно опустился ему на плечи, но даже эта тяжесть не могла избавить его от вспышки веселья. Медленно подняв веки, он взглядом прошелся по Коллину, сжимающему в руках махровый клочок ткани.
— У тебя всегда есть причина для очередной поездки… Особенно, если Фел не в курсе. Держу пари, если ты ее не остановишь, она протопчет дыру в паркете, бегая туда-сюда по комнате, — продолжил Миллер, не изменяя своему спокойному выражению лицу.
— Может и вспомнил, — уклончиво произнес Доминик, поворачиваясь лицом к гостиной и, наконец, смог расслабить ноющие от напряжения пальцы. — Не будем при ней это обсуждать, иначе Фелиция доложит моей матери, и мы оба знаем что будет. Она сменила мне трех врачей за месяц. Не хочу лишний раз ее беспокоить.
— Я тоже могу ей это доложить, — ухмыльнулся Коллин, копируя позу Синклера.
— Да, но ты этого не сделаешь, — устало отозвался Доминик и ущипнул себя за переносицу. — Иначе тебе всю жизнь придется со мной нянчиться.
— Мне казалось, что в этом и заключался наш план, — отшутился Коллин, приподнимая губы в полуулыбке, но практически сразу стал серьезным. — Мы просто беспокоимся за тебя. В последнее время ты сам не свой.
— Это период, ты же знаешь, — махнул рукой Доминик, стараясь избавить их обоих от повисших в воздухе беспокойств. — Скоро все закончится, и все снова будет как раньше.
— Я не собираюсь снова вытаскивать тебя из мусорного бака, — отозвался Коллин.