Но вскоре все закончилось.
Осталась лишь пустота.
Поднявшись на ноги, Лора провела ладонью по гладкой повязке, стараясь насладиться мгновениями покоя. Расправив плечи, она позволила своим крыльям расправится. Тихонько звеня на легком ветру, они тяжестью оттягивали спину. Ленора посмотрела вперед, наблюдая за тем, как закатные лучи солнца проходя сквозь витражи крыльев бросали на соседнее здание разноцветные тусклые отблески. Завораживающее зрелище, от которого каждый раз становилось тошно.
Ее взгляд прошелся по неясному отражению своей фигуры в многоэтажке. Не нужно было высчитывать каждое хрупкое перышко, чтобы знать: осталось последнее. Мысль болезненным трепетом отзывалась внутри. Очередное испытание, которое должно закончить мучительное пребывание на земле. А что потом? Это ей было неизвестно, как и тем, кто бродил среди этих стеклянных домов. Там будет лучше или хуже? Кто будет тем, кто подарит ей исцеление?
— Смотрю, ты действительно решила серьезно заняться своим искуплением, — бархатный голос позади донесся до ее слуха вместе с очередным порывом ветра. Она ничего не ответила, продолжая рассматривать солнечных зайчиков прежде, чем они исчезнут. — Хочешь оставить меня одного на этой бренной земле?
— Возможно, тебе самому стоит немного задуматься над этим, — устало вздохнула она, наконец, переводя взгляд на Рафаэля.
В карих глазах сверкнуло что-то странное, но привычное. Тонкие губы растянулись в нежной улыбке. Ветер игрался с темными волосами, приводя их в еще больший беспорядок. А за его спиной темной тенью виднелись покрытые паутинкой трещин перышки. Мутные стеклышки почти лишились своего цвета и блеска, и теперь глухо постукивали друг о друга от каждого движения. Казалось, еще немного и они превратятся в пыль, но те упрямо держались на каркасе, не давая дойти до точки невозврата.
— Хотя, с такими крыльями тебе это точно не светит, — хмыкнула Ленора, с усилием приподнимая плечи. Боль все еще будто электрическими разрядами проносилась по спине.
— Мне это и не нужно, — легко бросил Рафаэль, сокращая расстояние между ними.
— И тебе совсем не надоело тянуть время? — поинтересовалась Лора, отворачиваясь от него и снова обращая все свое внимание на блики от собственных крыльев.
—Посмотри вокруг, разве это может надоесть? — проворковал он над самым ее ухом, от чего по телу пробежали мурашки. — Человеческий идиотизм неисправим и очень забавен. Я бы даже сказал, что он эволюционирует в…
— Перестань, — она легко пихнула его локтем куда-то в область торса и недовольно засипела. — Как будто сам лучше.
— У нас есть некоторые привилегии… — заговорщически произнес он, опуская ладони на ее талию. — Например, ты навсегда останешься такой же прекрасной, как сейчас.
Она опустила взгляд на его ладони, испещренные мерцающими царапинами. Холодное мерцание на широких ладонях причиняло почти физическую боль. Наморщившись, Лора отвела взгляд, словно стараясь убежать от собственного клейма. Аккуратно скрытый плотной лентой шрам на шее мерцал также, как отметки на его руках.
Негромкий смешок запутался в темных волосах, и Лора почувствовала, что объятия стали крепче. Ее крылья затрепетали от окутывающего тепла. Опустив веки, она откинулась назад, позволяя себе расслабиться, балансируя на краю пропасти в его руках. Его теплое дыхание касалось щеки, отдавая чем-то терпким. Ей хотелось остаться в этом мгновении, когда эмоции медленно утихают, оставляя после себя тишину с горьким послевкусием.
Медленно покачиваясь из стороны в сторону, Рафаэль неторопливо повернул Лору к себе лицом. Его ладони чуть сильнее сжали мягкую ткань ее блузки. Она положила ладони ему на грудь, все еще ощущая предательскую слабость. Он склонился над ней, обдавая приоткрытые губы своим дыханием. И внезапно ухмыльнулся.
— Не теряй равновесие, милая Лора.
Она успела сделать лишь прерывистый вздох прежде, чем бетонные плиты ушли из-под ног. От свободного падения все внутри замерло, порывистый ветер растрепал ее волосы и совсем не замедлял падения. Беспомощно размахивая громоздкими крыльями, она смотрела, как стремительно уменьшается фигура Рафаэля. Ничего не получалось. Блики солнца ослепляли, а потом... Все прекратилось так же внезапно, как началось.