— Я поверить не могу… — прошептал маг.
— Да, папенька тоже не мог поверить. Сначала он подумал, что меня нагуляла маменька. Делали многочисленные тесты, на установление родства и цикла магии, — продолжала исповедь я, — в шесть лет мало понимаешь, что от тебя хотят. Зато остро чувствуешь, как вместо любимой дочки, ты превратилась в омерзительное, ненужное, раздражающее существо. Когда несколько специалистов, магов, врачей, доказали папеньке, что я его дочь, поиски виновники несчастья продолжились. Мне было восемь, когда нашили старые манускрипты. Кажется, моя прабабка была белой магичкой. Прадед настолько был пленен ее красотой, что не смог оставить любимую. Он женился, против воли окружения, и создал счастливую семью. Дети у них были чистокровные черные маги, поэтому силу матери скрыли, и этот факт решили прикрыть. Так вот, во мне это рецессивный признак проявился во мне.
— Я поверить не могу… — прокомментировал мой рассказ Дориан.
— Ты знаешь… я, наверное, тоже бы не поверила, не помни те унижение и боль, которые подарила мне семья. Анализы, тесты, болезненные опыты, после которых я днями приходила в себя. А потом меня просто вычеркнули… убили… — по щеке скатилась одинокая слеза.
— Я даже подумать не мог, что Тариусы способны на подобное.
— А зачем тебе об этом думать? Это грязное белье семьи Тариус.
— Не плачь, куколка, — меня прижали к горячей мужской груди.
Мне не хотелось плакать… мне хотелось наслаждаться моментом близости.
— Со мной остались только куклы: Софи и Джозеф, — продолжила я, — его я оживила вторым. Они оберегали меня, успокаивали, когда я ночами рыдала в подушку. И Валентина. Она тайком таскала мне сладости и обрезки… — улыбнулась я воспоминаниям, — я тогда только начинала кукол мастерить.
— А я…
— А ты напугал меня в первый день, потом вел себя надменно и высокомерно, а потом оказалось, что ты покалечил Джозефа. А он для меня дороже… родственников. Он, Софи и Валентина — моя семья.
— Ида, я хоть и черный маг, но не твой отец, — тихо и довольно сурово возразил Валенсис.
Я не хотела больше разговаривать.
— Закрыли тему! Я вообще не понимаю, чего это меня на откровения потянуло.
— Это все вино, — снова целуя меня, ответил Дориан.
— В каком смысле? — не поняла я.
— Что ты знаешь о Валлийском вине? — задал вопрос Дориан, медленно целуя мою шею.
— Оно безумно дорогое… с особенным вкусом, — бессвязно рассказывала я.
— А еще?
— Что еще? — уже мало соображая, уточнила я.
— Ты же говорила, что пробовала его раньше, — усмехнулся мужчина, спускаясь к груди.
— Пробовала, но оно было не таким, как твое.
— Валлийское вино — это вино откровенность. Его нужно пить только в особенных условиях…
— В каких? — я потянулась за поцелуем.
— С дорогим тебе человеком.
— Я пила его с Валентиной, — теряла я суть разговора, — мне подарил это вино клиент. Сказал, чтобы я открыла его в особенный вечер.
— И?
— Ну, юбилей Валентины, был важным днем.
— Нет, не то… Валлийское вино, раскрывает наши чувства, помогает соединиться духовно, расслабляет и притягивает.
— Все равно не понимаю, — огорчилась я. Руки, и губы Дориана сводили с ума, лишая мозг способности трезво мыслить.
— И не нужно, — улыбнулся маг, страстно целуя меня, — главное, что я теперь все понимаю.
Меня снова уносил чувственный водоворот страсти.
Я проснулась от солнечного лучика, мягко блуждающего по моему лицу. Сладко потянувшись, я аккуратно выбралась из мужских объятий и направилась в ванную.
— Молодец, Ида, — недовольно смотрела я на себя в зеркале, — ничего не меняется, да? С какой стати ты, мало того что залезла в постель Дориана, так и раскрыла почти все тайны своего прошлого?! Чего ждала? Чего добивалась?
Я была собой безумно недовольна.
Что на меня нашло?
Еще немного поругав себя, для порядка, я приняла душ и вернулась в комнату, за одеждой.
Дориан Валенсис не проснулся. Он спал, обняв подушку, и просыпаться, не спешил.
Красивый…
Помотав головой, дабы избавится от нежелательных мыслей, я начала собирать свои вещи. Стоило скорее одеться и ехать домой.
Убегаешь, — ехидно усмехнулся внутренний голос.
Хм… мое платье не располагает к утренним прогулкам… Ужасно, что подумают обо мне на улице.
Я пыталась застегнуть боковую молнию на платье. Но не получалось. Резко дергая «собачку» я злилась и чуть не порвала тонкую ткань.
— Давай помогу, — Дориан перехватил мою руку, и медленно застегнул молнию.