«Так ты и есть святая милосердная Селеста?»
Я любовь, я милосердие, я сострадание. Я Селеста и я изгоняю тьму из каждого сердца, что мне доверилось.
«Боюсь, моё тебе не по зубам. Тут ничего нет!»
В тебе много зла, дитя, обиды и горя. Я знаю такие сердца как твоё. Чистейший источник гаснет и обращается ко тьме, когда его любовь предают, когда его чистоту и невинность растаптывают в пыль. Ты, как и тысячи душ до тебя, стал таким от зла и бедствий, поразивших тебя.
«Дай угадаю, святая, сейчас ты начнёшь жалеть меня? Предложишь искупить грехи? Оставь при себе!»
Я люблю каждого из вас такими, как есть. Истинно люблю. Праведников, грешников, целителей, убийц, всех. К каждому сердцу можно открыть дверь. Я покажу тебе то, чего ты давно в себе не находил.
Морх не успел воспротивиться, как всё перед ним померкло и из темноты вышел маленький мальчик. Он был чумазый и в одежде не по размеру, волосы растрепались и торчали во все стороны. Этот ребёнок был страшно беден, но улыбался так чисто и незамутнённо, смеялся и искал во всём то, чему можно было радоваться. Он смотрел, как пузатый мохнатый шмель ползает по красивому ароматному цветку, радостно носился по лужам после дождя, делился с уличным котом своей скромной едой. Он верил людям и не ждал от них зла.
Ты бежишь от любви и боишься её так же сильно, как нуждаешься в ней. Протяни мне руку, дитя...
Маленький мальчик обернулся на голос. Он улыбался, он верил и надеялся. И он очень, очень хотел выйти на свет.
«Нет...»
Морх замотал головой, затыкая уши.
«Нет-нет-нет. Оставь свои уловки! Этот ребёнок умер навсегда! Он не жилец в таком мире, не жилец!»
Ты действительно веришь в это?
«Я верю только в себя! Уходи прочь! Слышишь? Иди со своими нравоучениями к кому-нибудь другому!»
Хорошо...
На удивление быстро согласился голос. Всё затихло, Морх открыл глаза и со злостью обнаружил, что щёки были мокрыми от слёз. Какая глупая, глупая попытка! Только в сказках грешники, раскаиваясь, рыдают и на коленях ползут к свету.
— Всё в порядке? Ты очень бледен.
Дора всё ещё была здесь, но по солнечным лучам стало понятно, что они провели в святилище несколько часов.
— Да.
— Селеста говорила с тобой? Все плачут, когда слышат голос святой девы, он меняет людей навсегда. Я верю, тебя коснулась её благодать.
Дора улыбнулась...
...Так пролетели дни. Артемисия была довольна ходом лечения и все повязки окончательно сняли. Морх с каждым днём чувствовал себя всё лучше, однако капеллу теперь обходил стороной. Стало уже понятно, что в этом мире высшие силы и те, кого бы Морх назвал духами, активно проявлены и лучше не рисковать лишний раз.
Дора продолжала приходить к Морху, она приносила еду, убиралась в комнате и развлекала болтовнёй. Она делилась последними новостями, так он узнал, что какой-то герой на севере сразил настоящего дракона и забрал все его проклятые сокровища. В родном мире Морха тоже есть драконы, но выглядели и вели себя совсем иначе. Эти божественные создания считаются духами рек, что приносят дожди, большинство из них миролюбиво относится к людям. Морх никогда с ними не встречался, но слышал истории о них из уст странников из восточных земель.
Местная еда ему по-прежнему не нравилась. Ей определённо не хватало вкуса, разве что сладкие булочки из воздушного теста выбивались из этого унылого гастрономического списка. Самое главное в них было то, что они сладкие. Дора один раз принесла такую с рынка, совсем свежую. Ей пришлось прятать сладости от жриц, чтобы не заметили. Доре велено держать пост перед большим праздником, который будет через месяц. Нежнейшее тесто, кремовая начинка и глазурь привели Морха в восторг.
Дора делала всё, чтобы ему было весело и хорошо. Однако с каждым днём она всё чаще погружалась в свои мысли. В последний день, когда Артемисия вернула Морху его меч, послушница почти не разговаривала. Завтра он уйдёт отсюда навсегда, что очень расстраивало девушку. А Морх подумал, что в последний день неплохо было бы выпить. Он еле уговорил Дору, она долго отнекивалась, говоря, что это нарушение правил, но пара комплиментов быстро исправила ситуацию. Дева была явно обделена мужским вниманием, а потому была податлива как мягкий воск...
...Сладкий мёд с пряностями привёл Морха в хорошее расположение духа, он заметно расслабился, но разум оставался чистым. Малышка Дора выпила совсем немного, но её лицо уже разрумянилось. За неделю пребывания в храме Морх успел заметить, что румянец на её щеках появлялся по малейшему поводу. Сегодня она была без привычного платка, покрывавшего голову, длинная золотистая коса доходила ей до пояса. Дора отличалась от утончённых девушек Вольных земель и Небесной империи, по которым Морх немало путешествовал, и обладала грубоватой на его взгляд красотой.