Изнанка города, которую не видно с моря и каналов, была куда более мрачной. Здесь уже не встретить буйства красок, как это бывало в городах Небесной Империи. Ни ярких фонариков, ни гирлянд, ни воздушных змеев, о фейерверках, пожалуй, тут тоже слыхом не слыхивали. Даже юрты степных кочевников, отказавшихся в своё время от призыва Императора переселяться в города, и те выглядели пестрее и наряднее. Потемневшие от влаги и времени стены, осыпающаяся штукатурка, обнажавшая тёмно-красные кирпичи, невероятно узкие улочки, теснота, шум и гам, льющиеся прямо из окон помои…
Противоречивые впечатления остались у Морха и от местной моды. Нет, женщины были прекрасны в многослойных нарядах с поясами под грудью, что только подчёркивало линию декольте. Длинные волосы они переплетали цветными лентами или украшали ниткой жемчуга, собирали в тончайшие сеточки, иные же носили пышные головные уборы, полностью скрывающие причёску. Девушки старательно выбеливали кожу, почти каждая встреченная Морхом модница была с припудренным лицом. Опасаясь солнца, в котором приморский город не испытывал недостатка, они носили вуали и полумаски. Мужчины, особенно молодые, не отставали в желании выделиться. Они стригли волосы по плечи, завивали локоны и носили безумно короткие и обтягивающие наряды, чтобы показать стройность тела и крепкие подтянутые ноги. В Небесной Империи тому, кто рискнул бы показаться перед народом в таком виде, немедленно был бы выписан штраф, а то и грозила тюрьма на несколько дней за неподобающий внешний вид. Когда Морх впервые оказался за пределами храма Селесты, ему подумалось, что эти люди просто забыли надеть верхние одежды и вышли в белье. Иначе одевались лишь те, кто бы родом из других земель и старомодные горожане, не принимающие веяний эпохи.
В остальном город походил на те, в которых Морху приходилось бывать. Здесь были богатые районы с роскошными дворцами, фонтанами, мраморными статуями, разодетыми в тяжёлый бархат и шелка людьми. Там не жаловали всякую шваль, представители знатных домов презрительно кривили губы в сторону простолюдинов и нелюдей. Городом правили деньги, выше и удачливее оказывался тот, кто умел лгать, притворяться, выкручиваться и устранять конкурентов, из всего извлекая прибыль. В бедных кварталах царил беспорядок, стражники туда даже не совались, закрывая глаза на происходящее. Взяточничество, бесправие и беззаконие — всё как обычно.
Рыночная площадь с её пестротой публики будто делила город на две шатко балансирующие половины. Нищие вымаливали милостыню, бродячие артисты собирали публику, показывая фокусы, простой народ спешил по своим делам, а воришки совали пальчики в чужие карманы. Одному такому мальцу Морх без зазрения совести вывихнул кисть и пообещал оставить без глаз и ушей в следующий раз, коль не умеет вовремя понять, к кому суётся.
Ненадолго зависнув в оружейной лавке в попытках найти что-нибудь интересное, Морх услышал самый отвратительный звук на свете. Рядом под навесом плакал навзрыд мальчик, размазывая слёзы по щекам. Какая нелёгкая дёрнула его подойти к ребёнку и спросить, в чём дело? Должно быть, желание, чтобы этот ввинчивающийся в уши ор затих. Прохожие же совсем не реагировали на мальчика.
— Такой большой, а плачешь на всю площадь. Что у тебя стряслось?
Мальчик поднял на Морха зарёванные глаза, зелёные как летняя трава, и вцепился в рукав одежды.
— Мама потерялась. Сказала подождать здесь и не пришла-а-а-а.
Ребёнок вновь зашёлся в плаче, а из глубин памяти всплыла неожиданная картина...
— Нанну, а куда мы идём?
Спросил Морх, держа старшую сестру за руку. Ему было пять, ей восемь, но она казалась уже такой взрослой! Она рассеянно смотрела по сторонам, пока они шли в сторону рынка. Нанну была погружена в свои мысли и не сразу ответила на вопрос.
— У старшего брата есть для тебя сюрприз.
Морх не знал, что такое сюрприз, но верил, что это что-то очень интересное. Их семья была бедна и подарков ему никто никогда не дарил. Игрушек у него не было и он забавлялся тем, что часами наблюдал за жизнью мелких букашек и строил для них домики из мелких камешков и песка. Другие дети не хотели играть ни с ним, ни с Нанну. Они были лучше одеты, сытые, круглощёкие и румяные, родители баловали их сладостями и игрушками. Сестра с завистью смотрела на соседских девочек, которых наряжали как куколок. Морх мечтал, что когда вырастет, заработает много денег и обязательно купит любимой Нанну самое красивое платье, чтобы она не грустила. Ну и конечно даст сдачи всем обидчикам, которые насмехались над ними.