Морх несколько раз терял сознание, слыша лишь её болтовню. Не без удивления он обнаружил, что улавливает смысл слов, хоть язык был чужой и весьма неблагозвучный. Однако сам предпочёл молчать, потому что не знал, чего от неё ожидать и что можно о себе рассказывать. Зелье, которое спасительница влила ему в рот, оказалось на вкус редкостной дрянью. Морху приходилось пробовать вещи похуже, но тут он не смог удержаться и закашлялся, непроизвольно выплюнув половину.
Снадобье подействовало быстро, головокружение прошло, боль немного отступила, а в теле прибавилось сил. Не бог весть что, но доковылять до храма, о котором она говорила, видимо хватит. Девица что-то щебетала и щебетала, он слушал речь краем уха.
— Я Беатриче, — назвала она своё имя, когда они шли к лодке.
— Беатрис, — повторил Морх, пробуя на вкус чужой язык.
С первого раза произнести незнакомые слова получилось не очень, что новая знакомая, конечно, заметила и повторила своё имя ещё раз, будто он дурачок какой и сразу не запомнил. Запомнил! Морх ничего не забывал, ни одной мелочи.
— Сам-то кто?
Морх остановился, раздумывая об ответе. На его родине это имя вызывало ужас, ненависть и презрение. Какая реакция будет у местных, он не знал, и всё же, подумав, решил не таиться. Если и тут есть враги, они узнают его и так по всем известным приметам.
— Морх Дар'Лара, — бросил он с вызовом и с любопытством следил за реакцией.
Но вместо благоговейного ужаса или немедленной попытки с ним расправиться Беатриче только пожала плечами. Она предположила, что он из какой-то там Эйрин и почему-то по её мнению должен быть причастен к эльфам, о которых никогда не слышал. К вящему расстройству спасительница продолжила болтать без умолку дальше и решила, что Витторио для Морха куда более подходящее имя на её взгляд. Какая нелепица! Как жаль, что местных женщин воспитывают столь говорливыми в присутствии незнакомых мужчин!
Путь до города с режущим ухо названием Венца прошёл без приключений, если не считать того, что Морх ненавидел море и плавание. Его попросту укачивало на большой воде и одного единственного путешествия в прошлом было достаточно, чтобы по своей воле он никогда не ступал на борт судна, большого или малого. Уже в городе они встретили патруль и Беатриче радостно сдала Морха им на руки, что было вовремя, потому что действие зелья начинало слабеть. Патрульные посмотрели на чужеземца с большой опаской.
Из разговора стражников стало понятно, что совсем недавно разбили банду речных разбойников, свирепствовавших на островах близ города. Морха приняли за одну из жертв, потому что на бандита по их мнению он похож не был, а на беспечного путешественника, отбившегося от каравана, вполне.
Такая легенда была хороша, так что он не стал разубеждать людей. Они сами решили, что Морх если уж не знатен, то точно богат и из хорошей семьи. Никакого обмана! Он с трудом удержался, чтобы не засмеяться им в лицо. Молодой господин без кола и двора, очень смешно. Но, видно, не для местных, разглядывавших его с ног до головы. Разве могли они знать, что роскошные шёлковые одежды, которые Морх так любил, добыты грабежом? Конечно же нет. Кто бы мог заподозрить в красивом молодом человеке в богатых одеяниях того, кто с удовольствием перережет чьё-то горло за уместную цену? Красота не раз помогала ему пудрить мозги простакам в Небесной империи, поможет и здесь.
Дальнейшее он помнил урывками. Единственное, что крепко врезалось в память, это шум, огромное количество людей и запах рыбы и сырости, которым тут, кажется, пропиталось всё на свете. А ещё вода и солнце. Много воды и бессчётное количество мостов. Морх увидел лишь крохотную часть города, но у него уже создалось впечатление, что большее число улиц это просто каналы с плавучими лавками, мимо которых туда-сюда сновали многочисленные лодки.
— Мать Артемисия! Найдите кто-нибудь матушку!
Слышал он на краю сознания.
— Отведите к младшим жрицам...
...Раны тяжёлые, мы не можем обещать, что...
Темнота.
***
...Морх очнулся в небольшой комнате в чистой постели. Через небольшое окно внутрь проникал солнечный свет, но на стенах всё ещё горели масляные светильники. Запах животного жира в них смешивался с тягучим ароматом лекарственных трав и благовонных смол.
Кто-то его раздел, смыл кровь и грязь, перевязал раны. От бинтов шёл острый запах заживляющих мазей, от них горела кожа, но приходилось терпеть. Рядом ощущалось чьё-то присутствие. Морх скосил глаза в сторону и увидел совсем молодую девушку в скромном коричневом платье без украшений. Светлые волосы были убраны под платок на голове, так что из-под белой ткани выбивалось лишь несколько волнистых прядей. У неё было маленькое аккуратное лицо, светлая от природы кожа. Наверное, ей велено было следить за его состоянием, но девушка мирно спала, сидя на невысокой скамеечке.