Третий Адепт правого фланга — водяной, хитрый — обошёл стену снаружи, прорвался через боковую калитку и оказался во дворе. Ледяная плеть — хлестнула по линии церковников, пробила щит одному, ранила двоих. Даниил — сам, лично, раненый, с одной рукой — вышел на него. Мастер против Адепта. Святая магия: барьер, отрезавший водяному путь к отступлению, — и жезл, ударивший точно, экономно, один раз. Адепт упал. Даниил перешагнул и вернулся к строю. На всё — четыре секунды.
Левый фланг — Варфоломей. Три Адепта лезли на стену, четверо церковников-Адептов встречали на парапете. Ближний бой — тесный, злой, на мечах и заклинаниях вплотную. Кирпич стены крошился и плавился от попаданий. Варфоломей командовал — коротко, чётко: «Щит! Давить! Не пускать!» Один Адепт «Наследия» прорвался — перемахнул парапет, приземлился во дворе. Варфоломей вышел сам. Высший Адепт, двадцать лет опыта. Бой — семь секунд: обезоружил, вырубил, перешагнул, вернулся к стене.
Я — у ворот. Два Мастера передо мной. Огневик бил серией — шар, плеть, стена, шар. Каждый удар — способен убить Адепта. Земляной — хитрее: подрывал пол под ногами, каменные шипы снизу, лишал опоры.
Двое против одного. Каждый — примерно мне равен. Вместе — сильнее. Но я — не один.
Северова ударила со стены — по Подмастерьям, пытавшимся зайти в тыл через переулок. Воздушная волна — широкая, тяжёлая. Семерых Подмастерьев смело — подняло с ног, бросило в стену, раскидало. Одним ударом. Резерв «Наследия» — обнулён.
И одновременно — за пределами нашего боя, на северо-западе города — продолжалась другая война. Гримуар фиксировал: Магистр Владимира и Магистр Андрея — сошлись повторно. Огонь против камня, огонь против молнии. Квартал между ними — в руинах: три дома обрушены, мостовая вскрыта на двести метров, два пожара. Молниеносник Андрея — ударил разрядом, который пробил щит огневика и опалил ему левый бок. Огневик — ответил стеной пламени, от которой загорелись четыре здания сразу. Магистры бились, не щадя ни себя, ни город.
А где-то — далеко, на границе сканирования — я чувствовал ауру самого Андрея. Архимагистр. Не двигался, не вступал в бой лично. Ждал. Копил силу. Если решит вмешаться — квартал превратится в воронку.
И — ещё кое-что. Не аура — я не мог просканировать Архимага напрямую, три ранга разницы делали его невидимым для моей сенсорики. Но Северова могла. Я видел, как она чуть повернула голову — к юго-западу, к Цитадели — и её глаза сузились.
— Ростислав, — сказала она тихо. — Наблюдает.
Я прислушался — и поймал не ауру, а тень. Фоновое давление, едва уловимое, на самом дне магического фона — как гул подземной реки, который чувствуешь не ушами, а подошвами. Восьмой ранг. Архимаг. Даже маскируясь, даже прячась — он был слишком мощным, чтобы исчезнуть полностью. Скрыть контуры — да. Стать невидимым для Мастера — да. Но убрать давление, которое источает аура восьмого ранга на окружающее пространство — нет. Это всё равно что спрятать солнце за ладонью: свет не пробьёт, но тепло — чувствуется.
Ростислав. Тоже — ждал. Смотрел на свою работу, как дирижёр смотрит на оркестр: все партии звучат, все инструменты играют, хаос — идёт по нотам.
Мастера это увидели — Северова смела их резерв. Огневик оглянулся, потеряв концентрацию на секунду.
Секунда — это всё, что мне было нужно.
Телекинетический захват — жезл огневика вырвало из руки. Без жезла — половина мощи. Я вошёл в ближнюю. Меч — в щит: треснул. Второй — в плечо. Третий — воздушным кулаком в грудь. Мастер полетел по мостовой. Жив, но из боя выбит.
Земляной — один. Посмотрел на меня. На стену — на Северову. На фланги — зачищены.
Поднял руки.
— Сдаюсь.
Четыре минуты. Двадцать два бойца «Наследия» — нейтрализованы. Два Мастера — один ранен, один сдался. Шесть Адептов — трое без сознания, двое ранены, один связан. Подмастерья — сметены Северовой.
Наши потери: трое церковников ранены. Один — тяжело. Ни одного убитого.
Резиденция — стоит.
Но город — горел.
Я поднялся на стену — и увидел. Пять столбов дыма — нет, уже шесть: пожары множились, перекидываясь с дома на дом. Казармы Владимира на севере. Магический Совет на востоке. Склад у доков в Нижнем городе. Рынок в Среднем. И — два свежих: квартал, где столкнулись Магистры, горел с обеих сторон развороченной улицы. Дома — те, что ещё стояли, — пылали, и из окон валил чёрный жирный дым.