Или третий вариант: у Наследия есть источник информации, о котором Наказующие даже не подозревают. Магическая слежка? Артефакт? Человек, которого они не внесли в свой список подозреваемых?
— Зачем вы мне всё это рассказываете? — спросил я напрямик. — Мы виделись десять минут назад. Вы не знаете, можно ли мне доверять.
Отец Даниил чуть улыбнулся — первая эмоция на его каменном лице за всё время разговора. Улыбка была невесёлой, даже горькой.
— Потому что брат Марк доверяет тебе. А я доверяю ему больше, чем кому бы то ни было в этом городе. — Пауза. — И потому что мне нужна помощь. Человек извне. Тот, кого «Наследие» не знает и не контролирует. Тот, кто точно не может быть с ними на одной стороне и при этом достаточно силён, чтобы действовать самостоятельно, и достаточно мотивирован, чтобы довести дело до конца.
— Вы хотите, чтобы я работал на вас.
— Хочу, чтобы мы работали вместе. Твоя цель — защитить себя и своих. Моя — вычистить гниль из Церкви и обезвредить «Наследие». Наши цели совпадают.
Совпадают ли? Частично — да. Мне на ум пришли утренние слова Сергея: Частичное совпадение интересов — это то, на чём строятся самые паскудные предательства.
— Мне нужно подумать, — сказал я.
— Разумеется, — кивнул он. — Торопить не стану. Но время не на нашей стороне, Витязь. Князь Дмитрий… — он осёкся, подбирая допустимые слова, — … его здоровье ухудшается. Когда он… когда трон окажется вакантным, в этом городе начнётся такое, что наше маленькое расследование покажется детской забавой. И те, кто стоит за Наследием, это знают. Они готовятся.
— К чему?
— К смене власти. Их версии смены власти.
Я встал. Протянул руку, и он пожал её — так же крепко и деловито, как в первый раз.
— Я найду вас, когда буду готов, — сказал я.
— Не ищи. — Он достал из ящика стола небольшой медальон на тонкой цепочке — простой, медный, без украшений. — Надень. Когда решишь — сожми трижды. Я приду.
Я взял медальон, повертел в руках. В магическом зрении — тусклый, почти невидимый огонёк. Сигнальный артефакт, простейший, но надёжный. Дальность действия — город, может, чуть больше.
— Ещё одно, — сказал я, уже стоя у двери. — Вы расследуете дело «Наследия» два года. За это время они похитили десятки людей. Убили минимум двоих моих… собратьев. Охотятся на нас по всему княжеству. У них армия, деньги, информаторы. И вы с тремя людьми пытаетесь противостоять всей этой силе?
— Да, — просто ответил он.
— Почему вы ещё живы?
Впервые за весь разговор отец Даниил посмотрел на меня с чем-то, похожим на удивление. А потом — снова с той горькой, кривой усмешкой.
— Потому что мы им нужны, — сказал он. — Мы — ширма. Пока существует расследование, которое ничего не находит, настоящие хозяева «Наследия» чувствуют себя в безопасности. Мы — их защита от более опасных расследователей. Если нас уберут, кто-нибудь другой возьмётся за дело, и неизвестно, будет ли этот кто-то таким же… ограниченным. К примеру, за дело может взяться госпожа Северова, которую сейчас ограничивают некоторые обстоятельства. А если возьмется она… Госпожа Архимагистр бывает импульсивна и скора на расправу. Мне страшно даже представить, во что может вылиться её вмешательство в это дело. Пока есть мы — сохраняется некий статус-кво.
— Вы используете собственную беспомощность как щит, — усмехнулся я.
— Использовал. — Он посмотрел на меня. — До сегодняшнего дня.
Я вышел из здания Наказующих, миновал собор — задержав на нём взгляд чуть дольше, чем следовало бы, — и двинулся обратно. Через церковный квартал, через вторую стену, через Средний город, через Большой рынок. Обратная дорога заняла меньше времени — я шёл быстрее, не заботясь о маскировке походки. Голова была занята.
Отец Даниил. Искренен он или нет? Факты: знает о «Наследии», расследует два года, упёрся в стену, просит помощи. Подозревает кого-то на самом верху, но не говорит кого. Рассказал мне больше, чем должен был при первой встрече, — либо доверяет, либо играет. Либо отчаялся.
А может, всё вместе. Люди, как правило, не бывают простыми, даже когда хотят казаться таковыми.
Вернувшись в Нижний город, я замедлил шаг. Проверился — привычка, вбитая на уровне рефлексов. Хвоста не было. Никто не следил. Или следил настолько хорошо, что я не заметил, но это было маловероятно — мои модифицированные чувства обмануть сложно. Особенно в городской среде, где каждый чужой запах, каждый неправильный звук выделяется, как сигнальная ракета.