— Сергей, — сказал я. — Мой напарник. Человек, который столкнулся с «Наследием» лично. О чём я тебе рассказывал.
— Тот, кто видел серебряную маску, — уточнил Даниил. Не спрашивал, скорее констатировал.
— Он самый, — ответил Сергей. Ровно, без напряжения. Два профессионала оценивающие разглядывали друг друга.
Даниил повернулся к Василисе.
— Василиса, — сказал я. — Хозяйка мастерской, в которой мы укрылись. И человек, ради которого я попрошу кое-что прямо сейчас.
Даниил чуть приподнял бровь. Ждал.
— Сегодня к мастерской пришли «Ржавые», — продолжил я. — Одиннадцать человек, два Подмастерья в том числе. Мы, конечно, справились, но это привлекло внимание, хоть мы и не стали никого убивать. К утру весь Нижний город будет обсуждать двух неизвестных Адептов, которые вынесли лучших бойцов Щуки за четыре секунды. Не знаю, к чему это может привести, поэтому прошу — проследите от имени Церкви, чтобы к девушке не лезли.
— Мастерская Левши, — сказала Василиса ровно, не дожидаясь вопроса. — Моего отца, Игната Савельева. Артефакты, механизмы, починка. Плачу подати. С законом чиста.
— Мастерская Левши, — повторил Даниил. Что-то мелькнуло в его глазах. — Я знал о нём. Заочно. — Пауза. — Мы обсуждали это с Максом на прошлой встрече. Я согласен. Мастерская получит статус «опекаемого прихода». Тихон — твоя привязка.
Он повернулся к Тихону.
— Оформи к утру. Храм Всех Скорбящих — формально духовное попечение. На практике — любой, кто полезет к мастерской, будет иметь дело с Орденом. «Ржавые», стража, знатные рода — все должны знать: мастерская под защитой Церкви.
— Сделаю, — кивнул Тихон. — С капитаном квартальной стражи я знаком. Поговорю. А до «Ржавых» дойдёт через их же людей — у меня в Нижнем городе прихожане, которые с ними пересекаются. Через час-полтора Щука будет в курсе.
Василиса молчала. Но я видел, как она чуть расправила плечи — едва заметно, как человек, с которого сняли груз, о который постоянно гнул его к земле.
— Спасибо, — сказала она. Тихо, с облегчением и благодарностью.
Тихон посмотрел на неё и кивнул — по-отечески, тяжело.
— Не за что, дочка. Левшу помнят. И добром помнят. А теперь, дитя, прошу — подожди нас в соседней комнате.
Дальнейший разговор действительно был не для её ушей. Итак уже слишком многое знала девчонка, которую с нашими делами ничего не связывало. Дождавшись, когда мы останемся одни, дознавать продолжил:
— Теперь к делу, — сказал Даниил, и голос его стал другим. Жёстче, суше. Рабочий голос. — Макс, на прошлой встрече мы договорились: вы работаете с нами, мы — с вами. Обмен информацией, взаимная поддержка. Сейчас я хочу перейти от слов к практике.
Он достал из-за пазухи свёрнутый пергамент — небольшой, жёлтый, исписанный мелким почерком. Развернул на столе.
— Кáменка, — сказал он, ткнув пальцем в точку на схематичной карте. — Городок в трёх днях пути к югу от Новомосковска. Население — тысяча с лишним. Рудники, плавильни, мелкое дворянство. Ничего примечательного — городок как городок. Однако два месяца назад к нам поступил донос от тамошнего приходского священника — отца Николая. Он писал, что в Каменке происходит что-то… неправильное. Люди пропадают. Не массово — по одному, по двое, с интервалом в несколько дней. Рудокопы, бродяги, одинокие путники. Те, кого не сразу хватятся. Местная стража списывает на разбойников. Отец Николай считает, что это не разбойники.
— Почему? — спросил Сергей.
— Потому что двух пропавших потом видели. Живых. — Даниил помедлил. — Один вернулся в город через неделю после исчезновения. Был в… изменённом состоянии. Сильнее, быстрее, чем раньше, — хотя прежде магических способностей не проявлял вовсе. Неодаренный, ставший Учеником за ночь. Такого не бывает.
Я переглянулся с Сергеем. Стимуляторы. Боевые стимуляторы на основе нашей крови. Временное усиление — скорость, сила, скачок через ранги. Эффект — час, может полтора, потом откат. Каждый третий не встаёт.
— Что с ним стало? — спросил я.
— Умер на третий день. Лёг спать и не проснулся. Целитель, который осматривал тело, сказал — каналы маны выжжены дотла. Как будто через них пропустили расплавленный металл. — Даниил посмотрел на нас. — Второй — тоже вернулся. Тоже изменённый. Тоже умер. Через пять дней.
Стимуляторы. Точно. «Наследие» тестировало дозировку — далеко от столицы, на людях, которых никому не жалко.
— Отец Николай после второй смерти написал нам, — продолжил Даниил. — Письмо шло три недели — почта через южный тракт медленная. Мы получили его десять дней назад. С тех пор — тишина. Николай больше не пишет.