Сергей перекинул ноги через край, нашёл первую скобу, вторую. Начал спуск. Ржавый металл скрипнул под его весом — тихо, но в стволе звук усилился. Я ждал, считая секунды. Пятнадцать. Двадцать. Тридцать.
— Внизу, — долетел его голос. Приглушённый, но чёткий. — Чисто. Штрек пустой. Скобы держат. Спускайся.
Я спустился. Скобы — ржавые, но врезаны глубоко, в скальную породу. Держали. Последние три метра — одна скоба отсутствовала, пришлось прыгать. Приземлился мягко, погасив инерцию маной.
Верхний ярус.
Штрек — узкий, метра два в ширину, два с половиной в высоту. Крепи — деревянные, старые, кое-где просевшие, но стоящие. Стены — грубая порода, с вкраплениями кварца. Пол — камень, покрытый пылью и мелким щебнем. Тихо. Темно. Холодно — но теплее, чем на поверхности: земля держала температуру.
Скверна — слабая, фоновая. Терпимо.
Мы двинулись по штреку на юг — к центру холма, туда, где, по схеме Николая, должен был быть переход на средний ярус. Шли молча, в полной темноте, ориентируясь магическим зрением. Шаги — мягкие, бесшумные: мана, вложенная в подошвы, гасила звук.
Верхний ярус был мёртв. Заброшен, выработан, забыт. Штреки ветвились, уходили в стороны — тупики, обвалившиеся проходы, ниши с остатками инструмента. Ни одной живой ауры. Ни одной руны. Крысы — и те ушли.
Через двести метров — развилка. Влево — тупик. Вправо — наклонный штрек, уходящий вниз. На стене — стрелка, выбитая в камне, и буквы: «СрЯр» — средний ярус.
Мы начали спуск.
Наклонный штрек — крутой, метров сорок, с деревянными ступенями, врезанными в породу. Ступени — скользкие, сырые. Воздух — теплее, влажнее, и запах Скверны — гуще. Гримуар показал 0.8, потом 1.0, потом 1.3.
На середине спуска я остановился.
— Чувствуешь? — прошептал я.
— Да, — ответил Сергей. Так же тихо. — Звук. Ниже. Ритмичный.
Я прислушался. Генетически обострённый слух уловил то, что обычное ухо пропустило бы: низкий, ровный гул, как будто внизу работал механизм. Не мотор — что-то магическое: пульсация маны, ритмичная, как сердцебиение. Лаборатория.
Мы продолжили спуск. На последних метрах — свет. Не дневной, не свечной. Бледный, зеленоватый, мертвенный. Магическое освещение, дешёвое и функциональное. Оно сочилось из-за поворота, и в его свете штрек среднего яруса выглядел иначе: шире, чище, с укреплёнными стенами и свежими крепями.
Я выглянул за угол.
Коридор. Широкий, метра три, с каменным полом, выровненным и подметённым. На стенах — светящиеся руны-фонари, через каждые пять метров. Потолок — укреплён магией: я видел опорные контуры, вплетённые в породу. Серьёзная работа — не временная заплатка, а инженерная магия. Кто-то потратил время и ресурсы, чтобы обустроить это место.
Коридор уходил на запад. Пуст. Ни одной ауры в пределах видимости. Но я чувствовал их — дальше, за поворотами, за стенами: сгустки жизни, маны, движения. Средний ярус был живым.
— Двое, — прошептал Сергей. — Впереди, метрах в шестидесяти. Сидят. Пост?
Я сосредоточился. Да — четыре ауры, неподвижные: два Ученика и два Подмастерья. Внутренний караул. Сидели в боковом штреке — ниша или комната, оборудованная под караулку. Дальше, за ними — ещё ауры, россыпь, десятки. Средний ярус кипел жизнью.
— Обойдём, — сказал я.
Схема Николая. Средний ярус — разветвлённый: главный штрек с ответвлениями, параллельные проходы, соединённые поперечными. Если караул сидел в главном штреке — можно было пройти параллельным и выйти дальше.
Мы свернули в первое ответвление — узкое, тёмное, без освещения. Прошли тридцать метров, повернули, ещё двадцать — и вышли обратно в главный штрек, за постом. Четыре ауры остались за спиной, ничего не заметив.
Дальше — коридор расширился. И запах изменился.
Скверна. Не фоновая — концентрированная, густая, маслянистая. Гримуар мигнул красным: 2.4. Опасная зона. Не для нас — мы фильтровали, — но для обычного мага — риск серьёзного отравления за час воздействия.
И — второй запах. Химический, резкий, знакомый. Сергей дёрнулся — всем телом, непроизвольно. Я понял: он узнал. Он чувствовал это в лаборатории, где его держали.
— Стимуляторы, — сказал он. Голос — ровный, но каменный. — Где-то тут производство.
Мы двинулись вперёд — медленнее, осторожнее. Впереди — поворот. За поворотом — дверь. Тяжёлая, деревянная, обитая железом, с руническим замком. Закрытая. Из-под неё тянуло запахом — тем самым, химическим — и зеленоватым светом.
Рядом с дверью — ниша в стене. В нише — бочки. Те самые, которые мы видели на площадке перед шахтой: тяжёлые, закрытые, с маркировкой. Я подошёл, осмотрел ближайшую. Руны на крышке — запечатывающие. Я аккуратно считал их, не ломая: внутри — жидкость, тёмная, насыщенная Скверной и магической эссенцией. Сырьё для стимуляторов.