— Нет, — вздохнул я с сожалением. — Не сейчас. Два Адепта на посту — это бой, это тревога, это Ворон. Мастер в замкнутом пространстве — нам конец, даже вдвоём. Мы вытащим их, но не сегодня. Сегодня — образцы и доказательства.
Сергей молча кивнул. К сожалению, солдатская доля такова, что хочешь не хочешь, а научишься относится спокойно к таким вещам.
— Степан, — сказал я. — Иди к котлу. Работай, как работал. Мы уходим. Ты нас не видел.
— Пожалуйста, — сказал Степан. — Вернитесь. За ними. И за мной.
— Вернёмся.
Он вернулся к котлу. Мы вышли.
Дверь — замок вернулся в исходное состояние, Сергей запечатал обратно. Коридор — пуст. Две ауры на посту — на месте, не шевельнулись. Параллельный проход, поперечный штрек, наклонный подъём. Верхний ярус — мёртвый, пустой. Ствол. Скобы. Двадцать метров вверх.
Ночное небо. Звёзды. Мороз, от которого свело скулы.
— Дышим, — сказал я.
Мы стояли на гребне холма, в ночи, на ветру, и дышали чистым зимним воздухом. После шахты — после запаха Скверны, химии и человеческого страха — морозный воздух казался сладким.
У меня за пазухой — три склянки с чёрным зельем, которое убивало каждого третьего. В Гримуаре — схемы, показания маны, расположение постов и лаборатории. Достаточно, чтобы Даниил поднял Капитул Белого Ордена. Достаточно, чтобы вернуться сюда — не семерым, а с настоящей силой.
— Уходим, — сказал Сергей.
— Пойдем, — я посмотрел на юг, на шахту, на темноту внутри холма.
Связной амулет. Одноразовый. Капля крови и слово «Истина».
Пора было звонить Даниилу.
Глава 9
Тихон не спал.
Сидел за столом при одной свече, водил пальцем по карте. Когда мы вошли, он поднял голову, оглядел нас, но спрашивать ни о чем не стал.
Я выложил на стол три склянки и опустился на лавку. Ноги промокли, а руки пахли Скверной — не отмоешь, пока сама не выветрится.
— Лаборатория, — сказал я. — Всё, как мы и полагали — варят стимуляторы. Я скопировал, что мог, в Гримуар, образцы стимулятор — вот. Внутри хватает пленников. Двадцать-тридцать человек.
Тихон взял склянку, повертел. Жидкость внутри тяжело качнулась — чёрная, маслянистая, будто кто-то растворил дёготь в ночном кошмаре.
— Люди от этого умирают?
— Каждый третий. Каналы выгорают. Остальные… меняются. Ненадолго.
Он поставил склянку обратно и долго смотрел на неё.
— Пленных вытащить не смогли, — добавил я. — Пост перед камерами — два Адепта. Соваться — самоубийство.
— Понимаю, — сказал Тихон.
Повисло молчание. Семён, не поднимая головы от лежанки Николая, слушал. Гоша стоял у двери. Фома и Лука дремали на лавках — или делали вид.
— Амулет, — сказал я.
Тихон кивнул и полез за пазуху. Медный кругляш лёг на стол — парный, одноразовый. Капля крови, слово «Истина», и секунд тридцать на всё, что хочешь сказать. Потом — выгорит.
— Говори ты, — сказал Тихон. — Ты видел все своими глазами.
Я уколол палец. Кровь упала на руну, впиталась. Металл нагрелся в ладони.
— Истина.
Сообщение нужно уместить в тридцать секунд, напомнил я себе.
— Даниил. Каменка подтверждена. Третья шахта, средний ярус — лаборатория стимуляторов. Командир — прозвище Ворон, уровень Мастера, чёрная маска-артефакт. Четыре Адепта в ближнем кругу. Шестьдесят магов, всего в шахте под полторы сотни человек. Двадцать-тридцать пленных, используются как подопытные. Имеем образцы, копии формул. Ждём указаний. Мы в Каменке, дом отца Николая. Конец.
Амулет вспыхнул белым — и погас. Руны почернели. Медь покоробилась, стала хрупкой, как обгорелая бумага.
— Получит? — спросил Семён из своего угла.
— Дальности хватает с избытком, — ответил Тихон. — В течении получаса получит.
Я потёр лицо. Хотелось спать, но голова работала — перебирала варианты, считала сроки. Новомосковск — три дня пути. Если Даниил получит сообщение сейчас, если сразу начнёт собирать людей…
— Значит, ждём, — выдохнул я.
Нет ничего хуже, чем ожидание в безделье. С разведкой мы справились на удивление легко и просто… Хотя, честно сказать, тут больше не наша заслуга, скорее роль сыграло то, что за несколько месяцев без происшествий здешний отряд «Наследия» слишком расслабился и перестал мышей ловить.
Первый день прошёл в напряжении. Мы по очереди дежурили у окна — не потому что ждали нападения, а потому что нечем было себя занять. Гоша чистил оружие, уже третий раз. Фома вырезал ложку из обрезка берёзы. Лука молился — тихо, в углу, раскачиваясь. Семён возился с Николаем — тот окреп заметно, сидел, ел сам, даже ходил по комнате, держась за стену.