Даниил перевёл дух и пошёл к своим.
Сзади, за его спиной, над пепелищем медленно оседала пыль, и только треск догорающих бараков напоминал, что здесь только что было нечто, чему не место в этом мире. Или место — но тогда миру придётся потесниться.
Глава 11
Я сидел на обломке бревна у рухнувшего частокола и физически не мог встать.
Организм предъявил счёт за последние полчаса, которые я провел, сражаясь форсированно. Плечо, состояние которого в бою я квалифицировал как «терпимое» и усилием воли не обращал на него внимания, теперь висело мёртвым грузом. Пальцы правой руки не отвечают. Команды уходят в пустоту, где раньше была работающая конечность.
Отрядный лекарь церковников уже рядом — снимает остатки посеченной, местами разбитой брони и осматривает рану, направляет в неё сканирующие чары. И глядит с тем угрюмым молчанием, которое красноречивее любых слов.
— Нерв? — спрашиваю я.
— Мышца, — разлепив губы, неохотно ответил он. — Рана глубокая, но у тебя регенерация, что у болотного гырха — никогда такого не видел. Думаю, день-два и само заживет, если ничего не изменится.
— Спасибо, — киваю я.
— Не за что, — невозмутимо отвечает он. — Обеззаражу и плесну пару зелий, большего тебе и не нужно.
Первый Протокол, вернее его последствия, отступает достаточно быстро — если сравнивать с тем, чего я ожидал. Я чувствую это как отлив — повышенная готовность мышц спадает, скорость реакции возвращается к обычной, выброс нейростимуляторов в кровь снижается. Это не магия — и никогда не было магией. Генная инженерия, нейрохимия, модифицированная физиология. Всё, что мы умели делать тогда, в том мире, который теперь лежит под тремя метрами золы и трёхсотлетним слоем чужой истории.
Должно быть хуже. Я хорошо помню, как это было после ведьмы — три дня, когда я поначалу едва дышал, когда регенерация работала вполсилы, когда тело вело себя как механизм с выбитыми шестернями. Второй Протокол ударил по организму жёстко — и несмотря на то, что сегодня я задействовал лишь первый, подспудно опасаясь прежних последствий, мне не должно было быть так легко, как сейчас. Я должен был лежать на боку, как собака в жаркий день, вывалив язык и помирая от голода с жаждой.
Однако реальность оказалась иной. Да, я чувствую себя истощенным и выдохшимся, но не больше того, что чувствовал бы, просто очень сильно устав от целого дня тяжелой работы. Выжженного, пустого ощущения нет. Восстановление идёт медленнее нормы, но идёт — не ползёт, не стоит на месте.
Что-то изменилось во мне после того бункера. Осквернённый биореактор, Скверна, грязными потоками омывшая меня изнутри и изменившая что-то во мне — этого не должно было быть, но это случилось. И мое тело адаптировалось к чему-то такому, к чему адаптироваться не предполагалось по спецификации. Хорошо это или плохо — не знаю. Гримуар молчит: или данных недостаточно для вывода, или подобное просто за пределами его компетенций. Это само по себе неприятно.
Но думать об этом я буду позже, а сейчас…
Сергей сидит в двух метрах, прислонившись спиной к остатку стены. Перевязан туго — повязка уже тёмная насквозь. Смотрит перед собой, молчит. Он тоже активировал Протокол: я видел это в разгаре боя по характерному изменению в том, как он двигался — сильно за пределами того, что доступно без форсажа. Без этого никогда бы двум Адептам, пусть и довольно сильным, не одолеть столь чудовищно мощного Мастера. По сути, не будь нас двоих, и Ворон даже в одиночку гарантированно положил бы всех церковников. Ещё повезло, что до нашего прихода Техно-рыцарь экономил силы, рассчитывая разобраться с врагами, не выкладываясь на полную.
Вокруг нас кипела обычная для таких случаев работа. Бойцы Даниила собирали своих и чужих убитых и трофеи. Тихон командует на левом фланге, где лежат убитые и раненные церковники: пятеро не встанут уже никогда, ещё четверо дышат, но ходить не могут.
Варфоломея и его людей все ещё нет, они там, внизу, в шахте.
Тело Ворона лежит там же, где упало. Никто к нему не подходит. Даниил постоял над ним несколько секунд, что-то решил внутри себя и отдал команду: маску описать для протокола, механизмы задокументировать и забрать тело.