Моя аура развернулась — полная, неприглушённая, Адепт четвёртого ранга с пропускной способностью каналов, которая заставила бы любого мага этого мира задуматься. Масочник это почувствовал — я увидел, как его глаза чуть сузились. Оценивает. Просчитывает. Один Адепт против одного Адепта и двух Подмастерьев — арифметика не в мою пользу. По его мнению.
Его мнение было ошибочным. Но об этом он узнает позже.
Подмастерья двинулись первыми — одновременно, с двух сторон. Левый — огненный: шар пламени, кулак размером с голову, метнул без замаха, от бедра, коротким жестом. Быстро. Правый — воздушник: Лезвие Ветра, горизонтальное, на уровне шеи, стремительное, почти невидимое.
Я ушёл от обоих одним движением. Присел — огненный шар прошёл над головой, обдав жаром макушку, врезался в стену за спиной и разлетелся брызгами оранжевого пламени. Лезвие Ветра свистнуло там, где секунду назад была моя шея, и ударило в бетон, выбив облако крошки. Я был уже в движении — вперёд, к левому, к огневику.
Три шага — и я рядом. Скорость Витязя — четырёхкратная норма, это не преувеличение и не хвастовство, это факт, который огневик осознал в тот момент, когда мой кулак, усиленный телекинетическим импульсом, врезался в его щит.
Щит треснул. Не рассыпался — треснул, как стекло под ударом камня: сеть мерцающих линий побежала по поверхности барьера, и я увидел, как расширились глаза Подмастерья — он не ожидал, что его защиту можно пробить с одного удара кулаком. Не заклинанием — кулаком. Для мага это звучало как оксюморон. Для Витязя — как вторник.
Второй удар — мечом, снизу вверх, по диагонали. Щит лопнул, осыпался осколками бледного света. Клинок прошёл сквозь остатки барьера и рубанул по предплечью — не насмерть, но глубоко. Огневик вскрикнул, отшатнулся, выронил жезл. Левая рука — лёд. Чары заморозки — не мои, а инстинктивный отклик его собственной магии, пытающейся запечатать рану. Он выбыл из боя — на тридцать секунд, минуту, достаточно.
Воздушник за спиной. Я чувствовал его ауру — яркую, злую, концентрированную. Он готовил что-то серьёзное: не Лезвие, а Кулак Ветра — сжатый столб воздуха, способный переломить хребет лошади. Две секунды на формирование. Полторы — у меня.
Я развернулся — не на ногах, а всем телом, одним текучим, безопорным движением, которое выглядело как танец, а было — отработанным до автоматизма боевым приёмом из арсенала рукопашного боя третьего поколения. Нога — в опору, корпус — в поворот, левая рука — вперёд.
Огненная стена. Не полноценная — узкая, полтора метра в ширину, но плотная, горячая, ослепительно яркая. Не для того, чтобы обжечь — для того, чтобы ослепить. Воздушник инстинктивно зажмурился, поднял руку к лицу — и Кулак Ветра, уже сформированный, ушёл мимо, в стену, разнеся кирпичную кладку веером осколков.
Я был уже рядом. Телекинетический захват — не предмета, а человека. Это сложнее, это требует больше маны, больше точности, больше контроля — но я чувствовал, как магия отвечает мне, послушная, быстрая, почти живая. Захват — за грудь, за рёбра, за центр тяжести. Рывок — вверх и вбок. Воздушник оторвался от пола, пролетел два метра и врезался спиной в стену. Хрустнуло. Он сполз по стене и замер — не мёртвый, но без сознания. Затылок — о бетон.
Четыре секунды. Два Подмастерья — один ранен, второй в отключке.
Я развернулся к масочнику.
Он стоял на том же месте. Не двигался. Наблюдал — внимательно, цепко, с тем холодным профессиональным интересом, с которым опытный боец оценивает противника по его работе. Меч — в руке, но не поднят. Щит — не активирован.
— Быстрый, — сказал он. Без одобрения. Без страха. Констатация.
— Быстрее, чем ты думаешь, — ответил я.
Он ударил первым.
Без замаха, без предупреждения, без подготовительного жеста — из неподвижности в атаку, мгновенно, как щёлчок затвора. Земля. Пол камеры вздыбился — полоса каменных шипов, толстых, заострённых, выросших из бетона, как зубы из десны. Прямо на меня, веером, шесть штук — быстро, жёстко, убийственно точно.
Я ушёл вверх. Прыжок — три метра, под потолок — и одновременно телекинетический щит под ногами, уплотнённый до физической плотности. Шипы прошли под моими подошвами, один — в сантиметре от пятки. Приземлился на ящик — дерево хрустнуло, но выдержало. Оттолкнулся — вперёд и вниз, к масочнику.
Меч — рубящий, сверху. Он поставил блок — клинок о клинок, искры, звон. Сильный. Очень сильный — не просто магически, но и физически. Удар отбит чисто, без отката, без потери равновесия. Тело бойца — привычное к ближнему бою, тренированное годами. Не кабинетный маг. Воин.