Я был рядом. Один шаг — и клинок пробил остатки щита, прошёл сквозь каменную крошку и нашёл тело. Не грудь — плечо. Правое, мечевое. Глубоко, до кости.
Масочник выронил меч. Упал на колено. Левой рукой схватился за рану — и одновременно я увидел, как его пальцы скользнули к амулету на шее. Тому самому, багровому.
— Не надо, — сказал я.
Поздно.
Амулет полыхнул — коротко, ярко, болезненно для глаз. Сигнальный импульс — мощный, на весь город. «Мёртвая рука» — артефакт, который активируется при критическом повреждении носителя. Или по команде. Сообщение: агент уничтожен. Операция провалена.
Кто-то наверху — в этом городе, за этими стенами — только что получил сигнал.
Масочник смотрел на меня. Кровь текла из раны, пропитывая одежду. Лицо — серое, искажённое болью, но глаза — спокойные. Он знал, что проиграл. Принял это — как профессионал, без истерики.
— Кто ты? — спросил он хрипло.
Я не ответил. Вместо этого — телекинетический захват: прижал его к стене, обездвижил. Аккуратно, без лишнего давления — живой пленник ценнее мёртвого трупа.
Дубровин стоял у дальней стены. Вжавшись в бетон, как будто хотел раствориться в нём, стать частью камня, исчезнуть. Лицо — мокрое от пота, белое, с дрожащими губами. Глаза — огромные, остекленевшие, смотрели на меня с тем первобытным ужасом, который испытывает человек, впервые столкнувшийся с чем-то, превосходящим его понимание.
Он видел весь бой. Видел, как я разобрался с двумя Подмастерьями за четыре секунды. Видел, как дрался с масочником — Адептом, который, судя по всему, был одним из самых опасных боевиков «Наследия» в Новомосковске. Видел, как перехватил огненную плеть голой рукой. Видел прорыв — скачок ауры, который даже он, не боевой маг, а Адепт-снабженец, смог ощутить.
— Б-боярин Дубровин, — сказал я, подходя к нему. Голос — ровный. Спокойный. Без угрозы, без злости. — Советник при дворе князя Андрея Дмитриевича. Адепт четвёртого ранга. Ответственный за снабжение дружины и закупки магических компонентов.
Он не ответил. Рот открывался и закрывался — как у рыбы на берегу.
— У вас есть два варианта, — продолжил я. — Первый: вы молчите, и я передаю вас Ордену Карающих вместе с содержимым этих ящиков, бумагами со стола и показаниями вашего масочного друга. В этом случае вас ждёт допрос. Формальный, с протоколом, с записью. Орден умеет задавать вопросы, боярин. Вы это знаете.
Пауза. Дубровин моргнул. Задышал — рвано, часто.
— Второй вариант: вы сотрудничаете. Добровольно, полно и честно. Рассказываете всё, что знаете о «Наследии», о «Совете», о человеке в серебряной маске, о каждом контакте, каждой встрече, каждом медяке, который прошёл через ваши руки за последние восемь лет. В этом случае у вас есть шанс. Не гарантия — шанс. Но это больше, чем ничего.
Дубровин сглотнул. Адамово яблоко дёрнулось вверх-вниз.
— Они… они убьют меня, — прошептал он. — Если узнают, что я—
— Они уже знают, — сказал я, кивнув на масочника, прижатого к стене. — Его амулет сработал. Сигнал ушёл. «Наследие» в курсе, что эта точка провалена. Вопрос не в том, узнают ли они — а в том, где вы окажетесь, когда они начнут зачистку. Здесь, один, без защиты? Или под охраной Ордена, за стенами, которые они не пробьют?
Дубровин закрыл глаза. Постоял так — секунду, две, три. Потом открыл. И в его взгляде — всё ещё испуганном, всё ещё жалком — мелькнуло что-то похожее на решимость. Решимость загнанного в угол человека, который понял, что выбора нет.
— Хорошо, — сказал он. — Хорошо. Я… расскажу. Всё расскажу. Только… уведите меня отсюда. Пожалуйста.
Я кивнул. Повернулся к ящикам. Открыл ближайший — крышка поддалась легко, без замка. Внутри — флаконы. Чёрная маслянистая жидкость, знакомая по описаниям Сергея и по образцам из Каменки. Стимуляторы. Двадцать штук в ряд, в войлочных гнёздах, аккуратно упакованные.
Доказательство. Неопровержимое, вещественное, материальное.
Я достал Гримуар, зафиксировал содержимое — каждый ящик, каждый флакон, каждую бумагу со стола. Маршруты караванов. Имена получателей — не инициалы, а полные имена, с должностями и адресами. Расписание поставок на три месяца вперёд. Финансовые записи — суммы, даты, подписи.
Золотая жила. Даниил получит всё, о чём мечтал два года.
Шум сверху. Шаги — быстрые, тяжёлые. Деревянная лестница заскрипела. Я развернулся, меч наизготовку — и увидел Сергея. Он спускался по лестнице, пригнувшись, с мечом в руке и настороженным выражением лица.