— Только вот?
— Только вот отец никогда не был неосторожен. За тридцать лет — ни одного серьёзного инцидента. А тут — бах, и нет человека.
Я понял, к чему она клонит. Её отец знал что-то лишнее. Или видел что-то. И его убрали.
— Мне жаль.
— Не надо, — она отмахнулась. — Два года прошло. Но если у тебя проблемы с «Наследием» — теперь это и мои проблемы. Потому что если они узнают, что я тебя прячу…
— Не узнают.
— Уверен?
Нет. Но говорить это вслух я не стал.
— Уйду, как только Сергей сможет двигаться. День, максимум два. Потом мы исчезнем.
Она кивнула, но я видел — не особо верит.
— Ладно. Оставайся. Но если приведёшь этих ублюдков — лично выпотрошу.
— Договорились.
Она ушла к верстаку — возиться с каким-то механизмом. Я смотрел, как её пальцы перебирают детали. Мастер своего дела.
— Что чинишь?
— Старый фонарь. Заказ от торговца, три серебряных.
Три серебряных — не много, но для Нижнего города приличные деньги.
Прошло ещё часа три. Агриппина закончила, собрала вещи и ушла: «К утру очнётся. Кормите бульоном». Сергей выглядел лучше — дыхание ровное, цвет лица почти нормальный, багровый ореол на плече исчез. Старуха знала своё дело.
Я поднялся наверх размять ноги. Вечерело — за окном небо окрашивалось в багровые тона.
Глава 3
Сергей очнулся на следующее утро — и сразу попытался встать.
Я придержал его за плечо, не давая подняться. Хватка у «двойки» даже после ночи беспамятства была крепкой — он машинально перехватил мою руку и чуть не вывернул запястье, прежде чем мозг догнал рефлексы.
— Тихо, — сказал я. — Свои.
Серые глаза сфокусировались на мне. Несколько секунд он изучал моё лицо, а потом расслабился. Память вернулась.
— Макс, — хрипло произнёс он. — Костров. М3.
— Он самый. Доброе утро, Серёга. Как себя чувствуешь?
Он прислушался к собственному телу — я видел, как его взгляд стал отрешённым, внимательным, обращённым внутрь. Знакомый приём: любой Витязь умел проводить экспресс-диагностику организма. Не магия — физиология. Мы чувствовали собственное тело не так, как обычные люди.
— Скверна ушла, — констатировал он с некоторым удивлением. — Раны затягиваются. Резерв маны на четверти. Жрать хочу так, что готов сожрать лошадь вместе с подковами. — Он помолчал. — Ты нашёл целителя?
— Нашёл. Агриппина, целительница. Адепт, причем довольно сильный. Взяла семь золотых, но отработала на совесть.
— Семь золотых! — Сергей присвистнул. — И ты так спокойно говоришь о такой сумме? Кучеряво живешь, брат! Где так поднялся?
— На обедах экономил, — усмехнулся я. — Пахать надо, не щадя себя, тогда и деньги будут. А если серьезно — я провёл несколько месяцев в городке Терехово, охотился на местную нечисть, заработал. Расскажу подробности позже. Сейчас — бульон и разговор.
Я помог ему сесть, подложив свёрнутый плащ под спину. Подвал Василисы, при всей его функциональности, уютом не блистал — низкий потолок, металлические стены, запах трав и машинного масла. Зато экранировка была отменная: Гримуар подтверждал, что снаружи нас не засечь.
Пока Сергей медленно, с видимым усилием, пил горячий бульон, который я разогрел одним из самых экономичных заклинаний — слабенький Огненный Шар в роли конфорки, — я начал говорить. Коротко, по существу. Мой путь от пробуждения в разрушенном бункере до Терехова. Охота на ведьму. Бункер в Тихом Лесу. Кравцов. Отец Марк. Письма к Наказующим. Дорога в Новомосковск. Встреча с ним.
Сергей слушал, не перебивая. Лишь иногда кивал, подтверждая какую-то деталь, или хмурился, когда я упоминал нечто для него новое. Когда я закончил, он долго молчал, глядя в стену.
— Значит, ты тоже проснулся один, — сказал он наконец. — Без команды, без связи, без понимания, что произошло.
— Именно. Пароварка моя была повреждена, вышел я, мягко говоря, не в лучшей форме. Пришлось буквально заново учиться ходить. А потом — учиться жить в мире, где вместо ядерных боеголовок по тебе бьют огненными шарами. Хотя, по чести сказать, второе даже предпочтительнее…
Сергей криво усмехнулся.
— У меня было проще. Моя капсула сработала штатно, пробуждение прошло по протоколу. Физически я был в норме уже через сутки. — Он сделал паузу. — Но бункер… весь комплекс был частично затоплен. Из двенадцати капсул моего взвода восемь оказались разрушены. Ещё три — пустые.
— Пустые?
— Пустые. Крышки открыты, системы жизнеобеспечения отключены. Кто-то вышел раньше меня.