— А Серебряная Маска? — спросил я.
Северова посмотрела на меня. Долго. И в её глазах — впервые за весь разговор — мелькнуло что-то, похожее на боль. Старую, заросшую, как шрам на веке, — но живую.
— Серебряная Маска, — повторила она. — Его звали Дмитрий. Дмитрий Волков. Витязь-2М. Взвод «Факел», первое отделение.
Волков. Я покосился на Сергея — тот заметил тоже. Волков — и Волкова. Ирина Волкова, «Тень», взвод «Щит». Однофамильцы? Родственники? Совпадение?
— Его разбудили восемьдесят лет назад, — продолжила Северова. — Не «Наследие» — вернее, не то «Наследие», которое вы знаете. Его разбудил человек, который потом это «Наследие» создал. Или — переформатировал из банды копателей в организацию с амбициями.
— Кто?
— Канцлер Ростислав Фёдорович. — Она произнесла имя — ровно, без ненависти, без злости. Как произносят диагноз. — Архимаг. Ближайший советник покойного… вернее, пока ещё живого князя Дмитрия. Человек, который шестьдесят лет стоит за троном и управляет княжеством из тени.
Канцлер. Архимаг. Не князь, не наследники — канцлер.
Даниил, стоявший у окна, не шевельнулся. Но я видел — по белым костяшкам сжатых за спиной кулаков — что для него это не новость. Он знал. Или — подозревал. И теперь Северова подтвердила.
— Ростислав нашёл бункер с Волковым случайно — во время одной из экспедиций в руины, — продолжила Северова. — Разбудил его. Один на один, без свидетелей. И — я не знаю точно как — подчинил. Не магией — магия на Витязя не работает так, как на обычного человека. Манипуляцией. Ложью. Обещаниями. Волков проснулся в мире, где не было ничего знакомого, — и Ростислав стал его единственным якорем. Как тот, кто стоит рядом с капсулой, — ты сам это говорил.
Я вспомнил свой разговор с Сергеем в дороге. Именно это мы обсуждали — про Ворона, про то, как легко подчинить человека, который не знает ничего, кроме того, что ему скажет тот, кто его разбудил.
— Восемьдесят лет, — продолжила Северова. — Волков был при Ростиславе восемьдесят лет. Оружие, телохранитель, палач. Сильный — очень сильный, М2 с потенциалом, который реализовывался десятилетиями. Но Ростислав хотел большего. Хотел — армию. Хотел воссоздать технологию Витязей, хотел собственных суперсолдат, хотел…
— Стимуляторы, — сказал я.
— Стимуляторы — побочный продукт. Ширпотреб для наёмников. Настоящая цель Ростислава — полная модификация. Превратить обычного мага в Витязя. И он — попробовал. На Волкове. — Пауза. — Кустарная модификация на основе украденных данных проекта. Неполная, нестабильная, опасная. Волков прошёл через процедуру — и выжил. Стал сильнее — Магистр, может выше. Но…
— Потерял рассудок, — закончил я.
— Не сразу. Постепенно. Первые годы — нормально. Потом — перепады. Агрессия. Паранойя. Провалы в памяти. Аура — начала деградировать, терять стабильность. Он рос в силе — но контроль уходил. Как машина, у которой заклинило газ и отказали тормоза.
Я знал это ощущение. Мой собственный рост после биореактора — тот же процесс, только мягче, контролируемее. Потому что у меня были союзники, был Гримуар, была Северова с диагнозом и протоколом. У Волкова — не было никого, кроме Ростислава. А Ростиславу нужен был не здоровый человек, а послушное оружие.
— Маска, — сказал я. — Серебряная маска — это…
— Контрольный артефакт, — ответила Северова. — Ростислав создал её после того, как Волков в первый раз потерял контроль и разнёс крыло канцлерского дворца. Маска — подавляет безумие. Частично. Не лечит — маскирует. Держит его на грани вменяемости, достаточной для выполнения приказов. Без маски — он становится тем, чем стал: хаотичным, непредсказуемым, чудовищно мощным и абсолютно безумным.
Серебряная Маска. Не имя — протез. Костыль, удерживающий разрушенный разум в подобии функциональности.
Даниил заговорил — впервые с момента появления Северовой.
— Ростислав, — сказал он. Голос — ровный, но в нём — бритва. — Вы знали.
Северова посмотрела на него. Без извинений, без оправданий.
— Знала.
— Годы. Вы знали годы. Знали, кто стоит за «Наследием». Знали о Волкове, о стимуляторах, о лабораториях. И — молчали.
— Молчала.
— Почему?
Пауза. Тяжёлая, как свинец.
— Потому что Ростислав — Архимаг, — сказала Северова. — Я — Архимагистр. Седьмой ранг против восьмого. В прямом столкновении — я проиграю. Не гарантированно — но с вероятностью, которую не могу принять. А если проиграю — некому будет довести дело до конца. Я — единственный Витязь, который знает всю картину. Единственный, кто помнит.