Сергей прочитал мой взгляд. Лицо — каменное. Он думал о том же. Кивнул — еле заметно. Не «всё будет хорошо» — он не врал мне и себе. Просто — принял. Ирина — профессионал. Она не будет лезть в бой, которого не может выиграть. Затаится, переждёт, сохранит себя и информацию. Должна.
Сейчас — город. Сейчас — Ростислав.
Удар пришёл к полудню.
Нет — удары. Во множественном числе. Ростислав не размениваться на булавочные уколы — он вскрыл город, как потрошат рыбу: одним длинным резом, от головы до хвоста.
Первый — казармы Владимира. Магическая бомба — нет, три бомбы, заложенные в фундамент, в стены, в потолок офицерского зала. Эквивалент трёх полных ударов Мастера, разрядившихся одновременно, внутри здания. Стены обрушились. Крыша провалилась. Пожар — мгновенный, жадный, с магическим ускорением. Я почувствовал через сканирование: десятки раненых, убитые. Сто двадцать мечей Владимира — неизвестно, сколько было внутри.
Но Владимир — уцелел. Я чувствовал его ауру — Магистровскую, шестого ранга, яростную, полыхающую гневом — она метнулась прочь от казарм в момент взрыва. Либо его предупредили, либо чутьё воина сработало раньше взрывателя. Через минуту после взрыва его аура развернулась на полную — тяжёлая, широкая, давящая даже на расстоянии полутора километров. Магистр на боевом режиме. Владимир собирал выживших.
И ответил.
Гримуар зафиксировал: удар — мощный, направленный, уровня Магистра. Владимир, не разбираясь, ударил по ближайшему зданию, откуда, как ему казалось, была заложена бомба, — двухэтажному дому через улицу. Дом сложился, как карточный, стены рассыпались, крыша рухнула внутрь. Если там были диверсанты — их похоронило. Если не были — погибли ни в чём не повинные жители. Владимир не проверял. Магистр в ярости не проверяет — он бьёт.
Его Мастер — тот самый, старый вояка-огневик из личной охраны — взял десяток уцелевших дружинников и рванул к южным кварталам. К резиденции Андрея. Потому что Владимир был убеждён: бомба — дело рук младшего брата.
Второй удар — покушение на Андрея. Три Адепта-смертника, ворвавшихся через окна. Охрана Андрея — два Магистра, четверо Адептов — приняла бой. И вот этот бой я чувствовал даже на расстоянии. Не видел — чувствовал, через сканирование Мастера, через Гримуар, который фиксировал магические всплески и переводил их в тактическую картину.
Два Магистра Андрея — серьёзные бойцы, не придворные шаркуны. Один — земляной, воздвиг каменный бастион вокруг резиденции за секунды: стена в два человеческих роста, из мостовой, из фундамента, из всего камня, до которого дотянулся. Второй — воздушник-молниеносник, редчайший подвид воздушной стихии: бил разрядами, от которых сканирование Гримуара шло помехами даже на таком расстоянии. Три Адепта-смертника — не выстояли. Все трое — мертвы через полторы минуты. Но двое из четырёх Адептов охраны — ранены, один Магистр — задет: кто-то из смертников, умирая, выпустил всю оставшуюся ману в неконтролируемый выброс. Грязная, подлая тактика — но действенная.
И — ответ Андрея. Сам — Архимагистр, седьмой ранг. Не вышел из резиденции — не нужно было. Его аура развернулась, как распускается цветок — медленно, неумолимо, заливая южную часть Верхнего города давящим, почти физическим давлением. Архимагистр на боевом режиме — это не огненные шары и не каменные стены. Это присутствие. Андрей направил давление наружу, от резиденции — веером, в сторону, откуда пришли убийцы, блокируя подходы, давя любую враждебную ауру в зародыше. Но побочный эффект такой мощи невозможно удержать в узких рамках: даже те, кто не был целью, попадали под отголоски. Стражники на соседних улицах побросали посты — не от страха, а от физической невозможности стоять прямо. Прохожие — попадали на колени, хватаясь за головы. Боевые маги, Адепты и Подмастерья, стягивавшиеся к месту покушения — замедлились, спотыкаясь, теряя концентрацию. Даже собственные Магистры Андрея, привычные к его силе, работали внутри этого давления с видимым усилием — как люди, идущие против бури.
Я почувствовал это со стены резиденции — отголосок, слабый, на расстоянии двух километров. И всё равно — по спине прошёл холод. Архимагистр на боевом режиме. Это — уровень, с которым я пока не мог тягаться. Даже как Мастер, даже с физикой Витязя.
— Андрей, — сказала Северова рядом. Стояла на стене, скрестив руки, и смотрела на юг, где давящее присутствие Архимагистра сгущало воздух. — Развернулся. Значит — жив, зол и готов воевать.