Едва одна лапа пролетела мимо, попросту отклонившись в последний момент, как другая помчалась прямо в грудь. Уклониться уже не успевал, но и встречать ее своим телом желания никакого не было, пусть чудесная кольчуга и защищала лучше любого бронежилета, но от этих перелетов до стены или дерева, болело все остальное, особенно конечности.
Проклятый клинок снова взлетел, чувствуя угрозу лучше своего хозяина. Стойка получилась очень специфической, но и химере это уже было не важно. Ее довольная морда была слишком близко, как и вторая, змеиная, морда, нависала над головой, шипя и истекая ядом, обдавая двойным облаком смрада. Сам того не понимая, вывернул руку так, чтобы закрыть тыльной стороной ладони нос, при этом лезвием закрывая тело. Сложнее всего оказалось не зажмуриться, глаза защипало от невыносимой вони.
Время замедлилось. Сердце медленно отсчитывало мгновения, пока четыре острые и длинные когтя летели прямо на меня. И как бы ни старался, но в последний момент глаза не выдержали и, когда лапа уже была в считанных сантиметрах, веки решили закрыться, нос предательски защипало, вызывая резкий чих. Рука дернулась, прежде чем встретить опасность и, вместо того чтобы полноценно ощутить сильнейший удар, тело окатило чем-то горячим и еще более вонючим. Раненый зверь заревел, снося меня мощнейшей звуковой волной.
В ушах зазвенело, в очередной раз отключая слух. Но это было уже не так важно, так как оказался далеко от опасной зоны, отлетев на десяток метров. Ни лапы, ни хвост здесь достать не могли, позволяя перекатиться и уже самому броситься в отчаянную атаку.
Меч послушно вылетел вперед, а ноги придали ему дополнительное ускорение, неся тело вперед на прижимающего к груди окровавленную лапу монстра. Его глаза удивленно расширились, глядя на то, как мышка стала хищником и пошла во встречный бой на кота. Но природная гордость не позволяла отступить. Вместо этого, хвост, которому до этого не получалось принять участие в охоте, вырвался вперед, почти отрываясь от тела.
Клыкастая змея полетела наперерез, точно выверив направление и момент удара, оказавшись именно там, где я должен был оказаться через мгновение, встречая острую сталь своими клыками. Удар получился очень сильным, но никто не мог выйти победителем, если бы меч не был проклят и не впитав в себя частичку той ядовитой энергии, которой была окружена голова-хвост. Змея дернулась, а я, как более легкий, полетел вперед, кувырком перекатываясь через толстое тело.
До основной головы монстра нужно было преодолеть еще пару метров, зато длинный хвост был прямо подо мной. Стараясь не останавливаться ни на секунду, воткнул проклятый клинок в змею и побежал дальше, легко рассекая чешуйчатое тело вдоль. Химера снова взвыла и задергалась, но теперь это уже не было так опасно. Особенно когда оказался совсем рядом с острыми иглами гривы.
В последний момент, когда кошка уже отчаялась, а я был уверен, что все уже кончено. Иглы с гривы пришли в движение, срываясь с кожи и отправляясь в полет. Остановиться было уже невозможно, да и как увернуться, когда сотни тонких иголок летят в метре от лица сплошной стеной. Единственное, что успел, так эта прикрыть лицо руками, принимая на них основной удар.
Боль старалась парализовать тело, но прежде, чем упасть и отключиться, успел наотмашь рубануть монстра, доставая до беззащитной шеи. Кошка постаралась завыть, или зарычать, в последний раз, но вместо этого вырвалось лишь жалобное бульканье. А потом, я снова оказался прижат тяжёлой тушей. Только на этот раз она была мягкая и шелковистая.
— Вот же идиот! — Когда слух вернулся, сразу услышал множество голосов. Но тот самый, что показался таким знакомым, был главным и самым настойчивым. — Он хоть когда-нибудь начнет думать?
— Лет через триста. — Буркнула в ответ Ксюша.
Сразу несколько рук гладили меня, делая вид, что это может помочь смягчить боль от выдергивания острых иголок, глубоко впившихся в руки и ноги. Но слаще всего было прикосновение после. Аннабель что-то делала, от чего по телу разливалась теплота. Даже усталость уходила, не говоря уже о боли.
— Второй раз за какой-то жалкий час. — Недовольно бурчала Маришка, безжалостно вырывая иголки из ног. — Как он вообще дожил до того, чтобы самостоятельно бродить по нави?