Отбежав еще с километр, остановился и прислушался.
Тишина…
В том смысле, что никакие посторонние звуки в обычный лесной гомон не примешивались. Похоже, нервишки сдали у всех лучников, и никто из «полосатой» гвардии в погоню не бросился. Значит, и мне можно передохнуть. Тем более, место подходящее подвернулось. Полянка, не полянка — так, проплешина в десяток шагов, большей частью поросшая земляничными кустами.
Глядя на густую россыпь ярко-красных ягод, я мгновенно почувствовал голод. Ой, не вовремя! Наесться земляникой досыта невозможно в принципе, как и семечками. Разве что с ведра и половником. Но и уйти, не забросив организму в топку хоть горсть-другую, тоже глупо. Где тут для меня накрыт следующий достархан [Дастарха́н — скатерть прямоугольной формы, на которую выставляется еда, у тюркских народов Средней Азии] никто не знает. А если и знает — мне доложить позабыл.
Я бережно, словно ему это было важно, уложил труп под деревьями, на краю полянки, там же оставил дубину и шкуру, а сам опустился на колени и принялся собирать ягоды.
Вот кто мне объяснит: зачем Господу понадобилось создавать такую мелюзгу? Он что, изначально планировал заселить Землю пигмеями, и только в процессе Акта творения передумал? Это же надо быть ювелиром и сапером в третьем поколении, чтобы с первого раза ухитриться выловить ягодку из листвы и донести до рта. При этом, не превратив ее в капельку сока на пальцах. Да проще уж вместе с листвой есть. Кстати, а листва тоже, вполне съедобна. И на вкус ничего.
«О чем это я сейчас?!»
Мысль едва прорвалась в сознание сквозь довольное чавканье и урчание, и мне с трудом удалось остановить собственные руки, проворно и жадно отправляющие в рот земляничные кусты. Целиком… Зато челюсти не прекратили жевать, пока не перемололи последнюю порцию, и только после этого замерли в недоумении.
«Ё-моё! Что за фигня, Степан?! Ты давно в жвачное животное переквалифицировался?»
А ведь и в самом деле, как изящно выразилось мое подсознание, фигня! Нет, положим, поесть я всегда любил, но чтобы пастись, как корова — это явный перебор. Надо же как-то держать себя в руках. Я человек, или парнокопытное?
«А кстати?! — мелькнула очередная мысль с подачи подсознания. — Не пора ли и в самом деле взглянуть правде в глаза?»
— Это ты к чему? — возмутился я вслух. Но ведь спорить с самим собой тухлый номер. Особенно, когда один из нас точно прав.
Человек устроен так, что любые, даже самые очевидные, но неугодные ему факты может игнорировать достаточно долго. Пока что-то не нарушит искусственное статус-кво. И вот тогда, хлынувшая лавина с легкостью сметет любые преграды и либо погребет под собой, либо — если сумеешь удержаться, вынесет на новый уровень.
К примеру, пока ходил, не обращал внимания, а на бегу сразу почувствовал, что со мною определенно что-то не так. Сил, вроде, не убавилось, а передвигался я как на тренировке, когда Фома гонял меня по залу, усадив на закорки кого-то из одноклубников, или — оседлав лично. Это что, я от пары выпитых накануне жестянок пива так резко потяжелел?
Кроме того — ботфорты. Ведь я сразу заметил, что они, как минимум в полтора раза больше, чем мой размер. И, тем ни менее, сапоги пришлись впору. Больше того — точно по ноге. Вопрос? Еще какой!..
А ветки над тропинкой, которые я то и дело задевал головой?
«Кстати! — вспомнил вдруг. — Я ведь уже в пещере начинал пригибаться, хотя изначально до потолка и рукой не доставал!»
Потом, дерево, которое едва не выкорчевал, всего лишь упершись спиной?
Да и покойник…
Я перевел взгляд на мертвого рыцаря.
В общем, у музейного сторожа, если он не последний соня, имеется множество возможностей для самообразования в самых различных и неожиданных аспектах человеческого бытия. Достаточно немного любопытства, умения читать и сопоставлять.
И, как «художник художнику» [Цитата из романа «12 стульев»: — Киса, я хочу вас спросить, как художник — художника: вы рисовать умеете?], я мог со всей ответственностью заявить, что этот человек не был карликом. Слишком уж пропорционально сложен. Жаль, из-за отсутствия лица, я не мог достоверно установить возраст рыцаря, но вряд ли золотые шпоры тут носят с самого рождения. Да и историки, вполне солидарны в этом вопросе. Я имею в виду, средний рост средневековых мужчин. Поэтому, если допустить, даже с большой погрешность, что его рост около полутора метра, а я ровно в два раза выше, то…