Пытаться найти следы копыт или сапог на битой дороге глупая затея, но я их и не искал. Меня иная подробность интересовала. Так сказать, иллюстрация к жизни животных. А вот чтоб ее разглядеть, хватало и ночного освещения.
Дождался, когда луна в очередной раз выглянет из-за тучи, и огляделся внимательнее.
Цепочка клякс из того же материала, в котором я оставил свой отпечаток, с интервалом примерно в шаг, обнаружилась быстро. А вектор убывания массы лепешек, однозначно указывал на восток. То есть — в сторону противоположную княжеству Белозерье.
— С чем себя и поздравляю, — проворчал я недовольно, поскольку вывод напрашивался не слишком утешительного свойства, насчет оценки Фортуной моих умственных способностей — А ты еще сомневался. Работает пословица. Работает!.. Чтоб ей…
* * *
Итак, путеводная нить, придерживаясь за которую, я могу не только уйти от погони князя Ольгерда, но и вписаться в новую жизнь, обнаружена. Я, буквально, стою перед ней, как провинциал перед эскалатором метро, не решаясь сделать следующий шаг. Материал, из которого она… гм… соткана, подкачал благородством происхождения, но тут уж ничего не попишешь. Какая жизнь, такая и путеводная нить… А не нравится запашок — не пользуйся. Никто не заставляет. Вольному воля…
Не знаю, кем меня считают здешние Вершители судеб, но — понять, что прямо сейчас не следует бросаться вдогонку за обозом, ума хватило. Оно и впрямь, ночь не самое лучшее время для неожиданных визитов, и охрану обоза вряд ли обрадует появлению незваного гостя. Как бы стрелой не угостили.
Ну, что же, не зря говориться: «Утро вечера… светлее».
Благодаря заботе бабуси Маруси, я был снаряжен достаточно для полноценного автономного плаванья, как минимум, на неделю. В котомке за спиной лежала увесистая «голова» хорошо просоленного сыра и цельная коврига хлеба. Причем, не обычный, магазинный «кирпичик», а полновесный каравай. Фунтов в восемь-десять. А в довесок, проворчав что-то о мужиках, которым нельзя без мяса, хозяйка прибавила еще и кусок, завернутой в крапиву и лопухи, ветчины.
В общем и целом, шагай себе неторопливо, куда задумал, и не парься о будущем. Жизнь так устроена, что неприятности тебя сами найдут. Вот только думать об этом совершенно не хотелось. Градус полученных впечатлений зашкалил за абсолютный максимум, и разум, во избежание перегрева и заклинивания, махнув на все рукой: «Будь, что будет. Пока живы, не помрем», — попросту отключился.
— Журавль по небу летит, корабль по морю идёт.
А кто меня куда влечет по белу свету?
И где награда для меня, и где засада на меня?
Гуляй, солдатик, ищи ответу! Журавль по небу летит…
Вот, вот, ищи. Да только, как учили нас мужи умные и сединами убеленные, — даже если есть с кого спрашивать, — чтобы получить правильный ответ, нужно правильно сформулировать вопрос. А в моей голове сейчас каша, как после нокдауна. И, похоже, в ближайшем будущем просвета не ожидается.
Гы, кто спешит, тот людей смешит!.. Вот же он — просвет. Вернее, просто свет.
Знатный костер развели караванщики. Не костер, а целое кострище! Полыхает, словно пожар! Мне до него еще с километр топать, а огонь уже луну затмевает. Разгрызая дрова с хрустом, ревом, лязгом метала…
«Чего?.. Какого еще метала?! Блин! Это ж на обоз грабители напали! Надо…»
Я бросился было бежать, но через пару шагов остановился.
А что, собственно, надо? Если профессиональная охрана от разбойников отбиться не сможет, то и с одного любителя много толку не будет. Ну, выскочу я сейчас сзади, заору что-то типа: «Первый взвод заходи слева, второй — справа! Всем лежать, работает ОМОН!». Потом схлопочу кистенем по башке, поскольку, не то что ночному, а и дневному бою не обучен, и — утихну. Ради чего?