— Сколько?
— Пятеро…
— Убежал?
— Ушел.
— Добро.
Потом тренер помолчал и прибавил.
— Разрешение от родителей. По окончании четверти покажешь табель. Тренировки в понедельник, среду и пятницу с семнадцати до девятнадцати. Суббота — бассейн в восемь утра. Один пропуск без уважительной причины — три круга вокруг парка. Два пропуска — не поедешь на летние сборы. Три… Больше не приходи. Все понятно?
— Да.
— Сколько раз подтягиваешься?
Этого вопроса я боялся больше всего. Ну, не хватает моим мышцам силы побороть вес тела, удерживаемый гравитацией Земли. Пудовые гири таскаю, а себя — никак не получается.
— Ни разу.
— А отжимаешься?
— Восемнадцать.
— Хорошо… — кивнул тренер каким-то своим мыслям. — В том смысле, что перекачанный бицепс боксеру только мешает, а так, конечно, форменное безобразие. До конца года надо выйти на семь потягиваний и тридцать отжиманий. Ну, все, Степан. Топай за разрешением и приходи. Иван! — крикнул вглубь зала, второму — невысокому, поджарому мужчине в спортивном костюме. — Брось мячик!
— Лови…
Мячик для большого тенниса выпорхнул у него из руки сам, без какого-либо замаха, словно шел на реактивной тяге, и с соответствующей скоростью. Мне в лоб. Не ожидая ничего подобного, я потерял время, поэтому только успел, что дернуть головой в сторону. А следом летел второй снаряд. Но, адреналин уже был в крови, и этот мяч я поймал.
— Угу, — опять кивнул Фома. — В общем и целом… Не передумаешь, приходи.
Разрешение на занятие боксом отец не только написал, но и лично занес тренерам буквально на следующий день. И в мой распорядок дня прибавилась еще одна позиция. Правда, в спортивный лагерь тем, первым летом я все-таки не поехал.
Ох, как непросто, оказывается, жить по режиму и делать не только то, что хочется, а и то — что должен…
Давно заметил, ничто так не способствует погружению в себя, как перестук колес. И любая, самая оживленная беседа, подчиняясь ритму железной дороги, потихоньку стихает, — и вот уже все либо дремлют, либо погружаются в приятные мечты или — воспоминания.
Казалось бы, мы с Ирой только вчера познакомились, значит, интересных тем для общения — за сутки не переговорить. А уже минут через сорок девушка пристроила голову у меня на плече и притихла. Может, уснула?.. Время-то, по городским меркам, не просто раннее утро, а — сумасшедшая рань. Только-только, на второй бочок переворачиваться.
Ну, пусть поспит. А мне, есть о чем подумать и что вспомнить. Тем более, когда от золотистых волос исходит такой дивный аромат. Не набивший оскомину садово-огородный парфюм, имеющий массовое хождение в этом сезоне, а какой-то легкий флер ромашек, калужниц и нежной утренней росы. Так пахли в предрассветной мгле луга, когда мы с дедушкой шли косить сено. Вернее, он — косить, а я ворошить покосы, чтобы трава быстрее высыхала.
Электричка заполнена разночинным людом, но по совокупности примет, большинство путешествует с аналогичной целью — на пикник. Дремлющие или все еще оживленно шушукающиеся парни и девушки, примерно, двадцатилетнего возраста, одетые ммм, по-походному, с пухлыми рюкзаками и… только не надо смеяться — оружием. Да, да — именно оружием. Не с автоматами и винтовками, но все же.
Наверное, так могло выглядеть ополчение Минина и Пожарского, готовящееся начистить табло обнаглевшим ляхам, если бы ратников и дружинников приодеть в современные спортивные костюмы и джинсу, а всю остальную амуницию и снаряжение оставить. Разве что шеломы, шишаки* да мисюрки* в рюкзаки уложить, временно сменив на бейсболки и армейские панамы.
Хотя, нет, ошибочка. Именно такой вид, как сейчас и здесь, рекомое ополчение могло иметь только после славной победы. Когда ряды суровых воинов на пиру изрядно разбавили освобожденные пленницы, веселые девицы из ближайших поселений и, а так же, проезжающий мимо, цыганский табор в полном составе. Ибо всевозможной пестротой и стилем одеяния пассажирки утренней электрички с легкостью могли затмить восточный базар. Впрочем, справедливости ради, стоит отметить, что при всем разнообразии и смешении палитры, преимущество имел зеленый цвет и его различные оттенки.