Внутренняя стена была каменной. Сложена из тёмного, почерневшего от времени и магии местного камня, скреплённого не раствором, а бронзовыми скобами причудливой формы. В кладке угадывались фрагменты чего-то другого — ровные плиты, блоки с неестественно гладкой поверхностью, куски ржавых металлических балок. Осколки ушедшей эпохи. Они были вплетены в стену не как строительный мусор, а намеренно — в определённых местах, образуя узлы силовой структуры. В них без труда узнавались обломки панелей, куски арматуры, часть чего-то, похожего на корпус старого реактора или мощного генератора. Технологии Тёмной Эры, переосмысленные и подчинённые новой реальности. Магия, текущая по металлическим жилам, заставляла эти вкрапления слабо пульсировать тусклым оранжевым светом, как угли.
По стенам медленно прохаживались стражи в стёганых доспехах и плащах поверх тулупов. Но не они были главной силой. На каждой из четырёх угловых башен, сложенных уже полностью из древнего камня и металла, стояли неподвижные фигуры в длинных серых одеждах, с посохами. Дежурные боевые маги, Подмастерья, судя по ауре. Терёхово не могло себе позволить содержать Адептов в качестве основной боевой силы гарнизона, но и этого хватало, чтобы отбить атаку небольшой орды нежити или прогнать залётную стаю троллей или огров. Не говоря уж о том, что в городе имелся княжеский наместник, из Рода самого правителя — Степан Наумов, чародей пятого ранга. Мастер, иначе говоря… Солидная сила. Да и пять-шесть Адептов в городе тоже имелось — глава городовой дружины и ещё несколько человек, местная верхушка, которые, случись что, без сомнения тоже встанут на защиту города.
От ворот вниз, к замёрзшей реке, спускалась утоптанная дорога, по которой даже сейчас, в сумерках, тянулся небольшой караван — несколько гружёных саней под охраной вооружённых людей. Жизнь, даже на окраине цивилизации, шла своим чередом.
— Наконец-то, — выдохнул Семён.
В город тянулась длинная очередь — крестьянские обозы из окрестных деревень, караваны торговцев, охотники и прочий люд, стремившийся попасть в город до наступления темноты.
Впрочем, ждать своей очереди с остальными нам не было никакой нужды. Любой чародей Подмастерье уже автоматически становился обладателем личного дворянства, становясь пусть самой нижней, но частью знати, ибо до третьего ранга добирался лишь каждый десятый. Таких людей уже старались привечать и даровали какие-никакие, а привилегии. Парочку бояр бы тоже пропустили, особенно будь они при своей свите… Странно, кстати, что в их свитах не имелось ни одного Подмастерья. Ну да не моё дело.
— Вечер добрый, Фрол, — поздоровался я с усталым десятником. — Как служба?
— Макс! Вернулся-таки, бродяга! — обрадовался мне пожилой вояка в ранге Ученика. — А мы с ребятами уж решили, что всё, пропал ни за песий хер!
— У меня с костлявой особые отношения, — усмехнулся я, хлопнув по плечу знакомца. — Так просто она меня не приберёт!
Шутка, до конца понятная лишь мне одному. И, как и всякая хорошая шутка, в ней немалая доля своей, горькой правды…
— Как охота? — поинтересовался он. — Прикончил ведьму?
— Возникли кое-какие сложности, — развёл я руками. — Так ты пропустишь или нам тут до утра яйца морозить?
— Иди, — махнул он рукой. — У меня через час смена кончается, мы с парнями собирались в «Берлоге» пару кружек опрокинуть. Присоединишься?
— Само собой, — улыбнулся я.
Я в Терёхове уже месяцев девять, и за это время свёл знакомство много с кем. Настоящих друзей у меня здесь не имелось, но приятельствовал я со многими — личные связи штука крайне полезная, особенно в эту эпоху. И с компанией младших офицеров гарнизона у меня были отличные отношения — битые жизнью вояки были хорошей компанией. С которой у меня были взаимовыгодные отношения…
Первое, что чувствует человек, оказавшись в городке — это запахи. Совсем иные, полностью отличающиеся от тех, к которым привыкаешь в постоянных скитаниях по лесам, полям и болотам, не тот, что царит в деревнях и сёлах — свой, особый запах города.
Дым — от печей, кузниц, факелов. Гниющая органика — от помоек, выгребных ям, боен. Пряности — с рынка, где торгуют перцем, гвоздикой, корицей. Кожа и дубление — от ремесленных слободок. Человеческий пот — всегда и везде. И поверх всего — сладковатый, приторный запах магической статики, озона и перегретого металла, который несёт от мастерских артефакторов и мест скопления работающих магических приборов.