Город не спит. Он постепенно погружается в дрему, и то лишь на один глаз. В его закоулках можно купить что угодно — от столичного шёлка до яда, от благословенного амулета до краденого магического кристалла. Здесь можно найти работу, кров, смерть. Это не дом. Это укрытие. Крепкое, надёжное, грязное и безжалостное к слабым. Как и весь этот мир. И чтобы выжить в нём, нужно знать его правила, его запахи, его тени. Нужно стать его частью. Пусть и временной.
Следующее, чем тебя встречает это место — звуки. Это не симфония. Это какофония, ставшая фоном. С утра — рёв скота, которого гонят на бойню за стеной. Затем — стук молотков, визг пил, гул голосов на рынке. Днём — крики разносчиков, ругань возниц, застревающих в узких местах, лай собак. Вечером — гул из трактиров, иногда — звуки драки или пьяные песни. Ночью — вой ветра в частоколе, скрип фонарных шестов, шаги патруля и редкий, леденящий душу крик ночной птицы или… чего-то ещё.
За воротами начинается Большая дорога. Она же — главная артерия, она же — лицо города. Ширина — три телеги, не больше. Мостовая — это громко сказано. Неровно уложенные, утопленные в грязь булыжники, между которыми весной и осенью стоят лужи, а зимой — смертельный гололёд. Но это — статус. Только на Большой дороге есть мостовая. На всех остальных улицах — утрамбованная глина, щедро сдобренная навозом, помоями и чем-то ещё, на что не хочется наступать.
Дома на Большой дороге — двухэтажные. Первый этаж всегда деловой. Лавка скобянки, с висящими снаружи косами, серпами и дверными петлями. «Цех кожевенников и скорняков» — от него несёт едкой химией и дублением, но зато их продукция — лучшая в уезде. Трактир «Солдатская берлога» с полумёртвой неоновой вывеской, мигающей неровным синим светом — частичка Тёмной Эры, которой нашлось применение и в эту. Гул и запах жареного лука да дешёвого пива, доносящийся из излюбленного зажиточными горожанами заведения, чувствуются за полквартала.
А между деловыми домами — жилые. Для зажиточной части населения. Мелкие купцы, старшие ремесленники, управляющие. Резные наличники, слюда в окнах (редкое стекло — только в особняке наместника, домах самых богатых горожан и храме), трубы, из которых валил серый дым. У многих над дверью — магический оберег. Не амулет, а именно встроенная в притолоку руна или крошечный кристалл в железной сетке. От сглаза, от воров, от пожара. Бытовая магия среднего класса.
Но стоит свернуть с Большой дороги в любой переулок — и ты проваливаешься в другую реальность. Грязь. Её здесь больше всего. Она вездесуща. Она чёрная, липкая, с прожилками неопознанного. Сейчас, зимой, она замёрзла причудливыми, опасными буграми, но весной превратится в киселеобразную трясину, в которую проваливаешься по щиколотку. Летом над ней стоит тучи мошкары и смрад. Узкие проходы между покосившимися одноэтажными домами-развалюхами. Кривые заборы из жердей. Туалеты — обычные дощатые будки над выгребными ямами.
Здесь живут те, кто делает город: плотники, грузчики, прачки, рабочие, мелкие торговцы вразнос. Те, кто обделён даже малейшим магическим даром, не владеет уникальными навыками или хоть чем-то, что выделит их из серой массы…
Между первым и вторым кольцом стен — самые бедные кварталы и ремесленные слободки. У первой стены селятся те, кому не хватило места в центре, или те, чьи ремёсла слишком воняют или шумны. Кузни. Гончарные мастерские. Кожевенные мануфактуры — длинные сараи, где в чанах дубят десятки шкур.
Мой путь лежал прямо, мимо всех этих домов и лавок. Туда, в центральную часть города, за второе кольцо стен. Там расположилась истинная элита города — купцы побогаче, главный алхимический магазин, лавка самого дорогого в городе артефактора, отделение Белого Ордена, резиденция наместника. Ну и, конечно, дома-представительства окрестной знати.
Не бояр, нет — будь здесь владения боярского Рода, город принадлежал бы, фактически, им. Но боярских Родов было не так уж много — во всём Новомосковском княжестве около двух десятков. Высшая аристократия, как-никак, её по умолчанию не может быть много. И это ещё с учётом того, что наше княжество считалось довольно крупным и сильным. В основном же знать состояла из помещиков-дворян…
Ворота в центральную часть города были закрыты, но небольшая калитка всё ещё была открыта. Ну как калитка — широкая, метра два с половиной высотой и около полутора шириной, дверь из металла, с нанесёнными на неё магическими знаками.