Две стихии с шумом сталкиваются, выясняя, кто сильнее, и очнувшиеся посетители бросаются подальше от опасной парочки. Забиваются по углам, жмутся к стенам, опрокидывают на бок столы, укрываясь за ними — и, высунув головы, с интересом следят за славным зрелищем. Ну а где ещё им на потеху сцепятся два перепивших волшебника, верно?
Лишь я остался на месте, не спеша ни убегать, ни прятаться. Пискнувшая от испуга хорошенькая фигуристая подавальщица спряталась за моей спиной и, вцепившись в рукав, опасливо поглядывает наружу.
Ну что за недоучки… И это боевая магия? Лезвие Ветра слишком широкое, за ним тянется слишком длинный шлейф воздуха — несмотря на ауру, вполне достойную Учеников, это уровень Неофита, не более. Да и Водяная Стена ей под стать — позорище… Явно из знатных, иначе в их возрасте обладать такими резервами нереально. Но вот мастерство хромает, хромает…
Лезвие Ветра рассеялось, уступив Стене. Воздушник вскинул руку и взмахнул им так, будто ударил хлыстом — и тонкая белая полоса, начинающаяся от его ладони, метнулась вперёд.
Стена уже растекалась лужей на полу. Маг, успевший встать на ноги, рванул в сторону, и воздушный хлыст зацепил угол одного из столов. Кусок древесины упал на грязный пол, оставив после себя чистый, идеально гладкий срез.
Второй удар хлыста просвистел в опасной близости от меня, но так и не задел водника. А вот он, наконец, поймал момент для своей атаки — длинная, толстая сосулька вонзилась в плечо любителя воздушной магии.
К моему удивлению, этого хватило. Аэромант завалился навзничь, схватился за торчащий из плеча ледяной снаряд и едва ли не с хныканьем попытался вытащить его из плеча.
Между ладоней победителя с воем закручивался водяной диск. Похоже, он всерьёз собирался прикончить уже и без того явно неспособного продолжать бой мага.
Я рывком сократил дистанцию и ударил того под колени. Заклинание, прервавшись, обрызгало всё вокруг. Прежде чем волшебник продолжил буйствовать и кидаться боевыми заклинаниями уже в меня, я аккуратно взял его в удушающий захват. Немного неловких трепыханий — и дебошир утих, уснув. Жаль, что ненадолго…
Народ начал вылезать из укрытий — пока осторожно, готовый в любой момент спрятаться обратно. С любопытством смотрят на чародеев, но подходить, понятное дело, не рискуют.
— Ай-ай-ай… — всхлипывает воздушник. — Помогите кто-нибудь, бога ради! Больно, больно, с-сука! Да что вы встали, орясины! Быстро помогите, не то я вас… А-а-а-а!!!
Истошный вопль мага-нытика заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Да что у него там такое, что он так ноет и орёт? Блин, будет совсем тупо, если я сейчас пойду ему помогать и в этот момент водник проснётся. С этого сумасшедшего станется всадить мне заклинание в спину.
— Да посмотрите уже кто-нибудь, что с этим недоноском! — рявкнул я.
— Тебе надо, ты и смотри, — раздался ехидный голос откуда-то из-за спин мнущихся у противоположной стены посетителей.
— Я сейчас положу болт на этих двинутых и поймаю тебя, обезьяна ушастая, — пригрозил я. — И башку оторву к хренам собачьим! Подошёл, собака сутулая, и осмотрел нытика!
Любитель покричать из-за чужих спин сдулся и неуверенно вышел вперёд, однако в этот момент маг воды зашевелился, приходя в себя, и я не нашёл ничего лучше, чем вновь усыпить его удушающим захватом. Ну а что ещё тут прикажете делать?
И именно в этот момент воздушник снова заорал. И вместе с криком от него во все стороны ударил шквальный ветер, опрокидывая и расшвыривая всё вокруг. Зацепило и меня — протащило метра полтора по полу. А я ведь так и не выпустил из рук шеи водного мага, так протащило нас двоих.
Ушастый и остальные, наверное, тоже были магами и владели чарами телепортации — никак иначе объяснить скорость, с которой они вновь оказались в прежних укрытиях, просто невозможно. Впрочем, сейчас меня это волновало слабо — отпустив свою жертву, я всё же подошёл к с трудом дышащему после своей выходки чародею.
Добрых две трети сосульки валялись в стороне и потихоньку таяли. В самом плече у зареванного от боли парня был лишь изрядно потерявший в толщине кусок не длиннее десяти сантиметров.
Парню лет девятнадцать, не больше. Чистое, ухоженное лицо, на котором ещё только юношеский пушок, руки человека, никогда не знавшего физического труда… Словом, типичный представитель двадцатых годов двадцать первого века. Только вот сейчас совсем не двадцать первый век… И такая ухоженность для обычных людей сейчас крайне не характерна. Даже знатных.