— А вы, милейший, я так полагаю, некий Симеон, коим мои подчинённые должны определённую сумму? — с улыбкой поинтересовался я.
— Именно так, милостивый государь, — покивала рожа с парой лишних подбородков. — И, как ни прискорбно это сообщать, но у нас с вами имеется некоторый конфликт интересов, вызванный тем обстоятельством, что вы наняли эту парочку.
— Конфликт интересов? — Я медленно откинулся на спинку скамьи, позволив руке лечь на рукоять кинжала у пояса. По залу пробежала тишина. Харлампий за стойкой замер, его железный крюк едва заметно дрогнул, нацелившись в нашу сторону. — Объясните, в чём он состоит.
Симеон придвинул свободный стул и уселся без приглашения, распахнув расшитую серебряными нитями шубку. Лицо его было гладким, сытым, но глаза — маленькие, чёрные, как бусинки, — бегали с хищной живостью.
— Состоит он, дорогой мой, в том, что эти двое, — он кивнул в сторону Володина и Колючки, — являются моей собственностью. По крайней мере, их труд и их жизнь до полного погашения долга. Вы же, нанимая их, лишаете меня законной компенсации. Они уйдут с вами, а я останусь с пустыми руками. Это несправедливо.
— Собственностью? — Я приподнял бровь. — Последний раз я проверял, в Терёхове запрещено долговое рабство. Устав Новомосковского княжества, пункт седьмой.
Не то, чтобы я был большим специалистом, но об основных законах княжества, благо их было не очень много, осведомлён был хорошо. Весьма важное звание для одиночки, не имеющего за спиной Рода или влиятельного покровителя.
— О, какая трогательная осведомлённость! — Симеон сложил пухлые пальцы на животе. — Рабство, конечно, запрещено. Но труд в счёт долга — святое право любого кредитора. Они обязаны отрабатывать проценты на моей лесопилке за Барсучьим логом. По десять часов в день. Каждый. До тех пор, пока долг не будет покрыт. А он, между прочим, с учётом пеней… — Он искусно вздохнул. — Уже составляет четыре золотых и двадцать серебряных.
Таня тихо ахнула. Леха стиснул кулаки, но промолчал. Их страх был осязаем, как запах перегоревшей магии в воздухе.
— Интересная арифметика, — сказал я спокойно. — Утром мне называли цифру в три золотых. И уже за полдня она выросла на полторадцать процентов. У вас, Симеон, волшебные проценты. Или память подводит.
Ростовщик не моргнул. — Проценты начисляются ежедневно, милостивый государь. А также штраф за несвоевременное уведомление о смене места работы. Они должны были явиться ко мне сегодня к полудню для получения задания. Не явились. Вот и пеня.
— Они состоят у вас на учёте как должники. Но они не беглые крепостные. И уж тем более не ваша собственность. Они свободные люди, взявшие заём. И я нанимаю их на работу, чтобы они этот заём и смогли вернуть. Быстрее, чем на вашей лесопилке, кстати.
— Быстрее? — Симеон усмехнулся. — Или… никогда? Вы ведёте их на Лысые Холмы. Сколько из таких вылазок возвращаются в полном составе? Допустим, вы-то выживете. Подмастерье, говорите? — Он бросил оценивающий взгляд на мой посох. — Может, и выживете. А они? Неофит и Ученица? Они станут кормом для тварей, а долг… долг так и повиснет на их наследниках. Которых у них, к счастью, нет. Так что я останусь ни с чем. Это плохой бизнес, милый мой. И я не намерен его терпеть.
Охранники за его спиной слегка напряглись. Подмастерье, долговязый тип с шрамом через глаз, положил ладонь на эфес меча. В зале стало ещё тише. Даже ребёнок в углу перестал хныкать.
Я медленно потянулся к внутреннему карману плаща. Движение было плавным, нерезким, но все глаза следили за ним. Я вытащил небольшой, туго набитый кошелёк и бросил его на стол между картой и кружкой. Звякнуло глухо, по-богатому.
— Три золотых. Основной долг. Здесь же, при свидетелях. — Я посмотрел на Харлампия. Тот кивнул разок, подтверждая своё присутствие. — Берите и считайте дело закрытым.
Симеон даже не взглянул на кошелёк. Его чёрные глазки прищурились.
— Четыре и двадцать серебра, дорогой. С учётом всех начислений. Недостающую сумму вы, как их новый работодатель, можете внести за них. Прямо сейчас. Или… — Он обвёл взглядом наш скромный стол. — Или ваша экспедиция отменяется. А эти двое отправляются со мной для отработки. Немедленно.
Это была уже прямая угроза. Воздух сгустился, зарядился напряжением. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок — не страха, а готовности. Моя мана, всегда послушная, заструилась чуть быстрее, собираясь у кончиков пальцев под столом.
— Видите ли, Симеон, — заговорил я тихо, почти ласково. — Есть одна тонкость. Вы говорите о законном праве. Но закон, насколько мне известно, также требует от кредитора предоставления честных условий и документального подтверждения каждого начисления. Пеня за «несвоевременное уведомление»… У вас есть такой пункт в договоре, заверенный у городского писаря? Или это ваше личное, творческое дополнение?