Беседа испортила мне настроение. Обнаглевший ростовщик, уверовавший в этой дыре, что раз власти смотрят на его шалости сквозь пальцы, то это делает его чем-то большим, чем обычная накипь земли, здешние порядки, при которых человека могли натурально, запугав, закабалить и это было нормой… Куда ты делась, моя славная Родина? Куда сгинуло всё, за что мы сражались и умирали, за что пошли до конца и даже не убоялись того, что ныне называют Падением Небес⁈
Ну ничего. Придет время, и я верну в свою страну настоящие закон и порядок. Верну или сдохну в попытке — иного мне не дано. Пусть моя страна кажется уже мёртвой, а эпоха — проклятой и забытой, я ещё жив и ещё здесь. Превыше прочих добродетелей я всегда ценил долг — и свой я исполню любой ценой. Так, как его понимаю и как умею…
Глава 5
Луна в ту ночь не светила. Она висела над Тихим Лесом блёклым, выцветшим диском, затянутым дымкой тёмных, ледяных туч. Её свет был неживым, похоронным, и не рассеивал тьму, а лишь подчёркивал её густоту, отбрасывая длинные, искажённые тени от голых, скрюченных ветвей. Воздух не двигался. Он застыл, превратившись в ледяной, тягучий кисель, пропитанный странным, особым запахом. Не просто зимней сырости и хвои. Сладковато-приторный, тошнотворный душок гниющей плоти и испорченной магии. Запах Порчи с большой буквы. Он стлался по земле, полз по оврагам и, будто чувствуя дорогу, тянулся к тёплым огонькам человеческого жилья — к селу Заречное.
Заречное было не деревней, а крепким, зажиточным селом. Полтысячи душ, две улицы, торговая площадь с лавками, постоялый двор, кузница и даже небольшая ветряная мельница на отшибе. И защита. Не на глазок, а серьёзная. Высокий, в три человеческих роста, частокол из дубовых брёвен, толщиной в два обхвата. Каждое бревно было не просто заострено — его поверхность покрывала сложная, многовековая резьба, обережные узоры, выжженные и пропитанные смолой с толчёным серебром. Работа многих поколений. По углам — смотровые башенки, где дежурили стражники с арбалетами и горшками со смолой. Но главной силой был не деревянный палисад.
В центре села, на площади, стояло Страж-Древо. Не просто рядовой представитель местной флоры — а живой, древний дуб, вросший в самое сердце поселения, его корни, казалось, оплетали фундаменты изб. Листья его не опадали зимой, оставаясь вечно зелёными, пусть и блёклыми. В его коре были врезаны руны, а на самых толстых ветвях висели десятки оберегов — связки трав, лоскуты с вышитыми знаками, медальоны. Это был фокус, живой узел защитной магии, питаемой самой землёй и верой жителей. Его чары ложились куполом над всем Заречным, плотным, вязким полем. Оно не убивало нечисть на подлёте, но становилось непреодолимой преградой для тёмной магии, оглушающим колоколом для любого неживого, заставляло содрогаться и чахнуть саму землю под ногами тварей. Старик Гордей, страж Столба, потомственный знахарь-друид, один из старейшин дворянского Рода Синициных, которые владели этим и несколькими окрестными сёлами, хоть и не был слишком уж могучим чародеем, чувствовал каждый всплеск в этом поле, как собственную боль. Здесь, в поселении, где десятки лет составляли и напитывали магией многочисленные чародеи его Рода защиту, он, её полновластный господин, был способен очень на многое. А ведь помимо него здесь же проживало ещё полтора десятка чародеев его Рода — достаточно старой, насчитывающей полтора века истории дворянской фамилии.
Ведьма неспроста выбрала именно Заречное. Она могла пойти в любое другое село, а лучше — пройти подальше от леса, туда, где в глубине уезда люди рисковали селиться уже не минимум крупными селами, а небольшими деревушками, где не было столь сильной защиты и она могла взять всё, что хотела, безо всякой поддержки.
Но у той, что представилась Максу Алёной, были свои счеты с этим местом. Глаза ведьмы сверкнули застарелой, затаенной болью и ненавистью при взгляде на село, и сами собой воскресли в памяти те страх и унижение, что ей когда-то довелось здесь пережить.
Всё то, что толкнуло талантливую и умную девчонку в объятия мрака и зла, всё. То, как надругались над ней и как убили её возлюбленного… Взгляд ведьмы упал на стоящего рядом невозмутимого вожака упырей, которого Костров узнал бы с первого взгляда, и тонкая, изящная ладошка легла в холодную, истрепанную ладонь мертвяка, на миг сжав его пальцы.
И именно поэтому ей потребовалась не просто помощь, а соучастие. Ключ от неприступной для неё двери Заречного, в котором было столько тех, кто обидел её. Так хотелось сразу свести все счеты, но — нельзя. План должен быть исполнен правильно, так, как задумано. К сожалению, на иное её союзники были не согласны… Однако потом, когда всё будет исполнено — она ещё вернется сюда. Куда более могущественной и, самое главное — тот, кого ведьма любила, будет вновь если не жив, то максимально близок к этому. И они насладятся местью вместе!