Картина внутри была кошмарной, но немой. Люди просыпались от удушья, от всепроникающего холода, видя над собой искривлённые силуэты с горящими точками в пустых глазницах. Паника, крик, попытка схватиться за топор или кочергу — всё это наталкивалось на ледяную хватку, парализующий укол чёрного когтя, впрыскивающего в кровь магический токсин. Он не убивал. Он погружал в состояние живого трупа: сознание замутнено ужасом и болью, тело послушно, воля сломлена. Идеальные сосуды для последующего «изъятия».
Выбор жертв не был случайным. Ведьме, для её грандиозного ритуала на Лысых Холмах, требовался спектр. Молодые мужчины и женщины, полные нерастраченной жизненной силы, «свежий сок». Люди средних лет, чья энергия была насыщенна опытом, «крепкий мёд». И старики, чья сила угасала, но обладала особой, горькой «выдержкой». Контраст энергий был ключом. Пять десятков человек — целая палитра.
Их выносили, завёрнутыми в грубый, пропитанный чадящими травами брезент, заглушающий остаточное тепло и запах жизни. Выносили через чёрный, ледяной пролом и укладывали на заранее приготовленные волокуши — широкие, прочные сани-платформы, обтянутые шкурами и запряжённые не лошадьми, а ещё одной парой упырей, специально усиленных для тягловой работы.
Гончие Тьмы бесшумно рыскали по улицам, выискивая попытки сопротивления, подавляя редкие, полусонные крики из ещё не тронутых домов своим одним лишь присутствием, наводя парализующий ужас. Лишь раз они напоролись на серьёзное сопротивление — когда тройка чародеев, два Ученика и Неофит, по каким-то своим делам идущие по кривому переулку меж изб, наткнулись на пару гончих и пятёрку упырей.
И если бы не эффект неожиданности, то они бы сумели дать достойный отпор. Но привычка полагаться на защиту Страж-Древа, уверенность, что зло не сумеет проникнуть в Заречное незамеченным, подвела эту троицу. Боевые маги Синициных проиграли почти мгновенно — в Учеников вцепились внезапно выскочившие из мрака Гончие, а Неофит… Он сумел дрожащими руками сотворить слабенький шар пламени, что обжёг бок одного из упырей, раскрыл рот — и рухнул, получив удар когтистой лапой в плечо. Будь троица хотя бы облачена в свою броню, всё сложилось бы иначе… Но слишком давно Заречное не сталкивалось с серьёзными угрозами. И это подвело его защитников, троих из которых твари Тьмы поволокли к остальным жертвам.
Всё это время ведьма наблюдала. Её сознание витало над селом, тонкими щупальцами воли ощупывая процесс. И её внимание привлекла одна точка — не среди жертв, а на окраине. Изба, старая, но крепкая, под самой защитой частокола. Там жил не просто старик. Там жил Гордей. Хранитель Страж-Древа.
Когда основная масса «урожая» была уже на волокушах и готова к отправке в лес, ведьма послала туда особый отряд. Двух упырей и одну Гончую. Их задача была иная. Не тишина, а послание. Демонстрация власти.
Они вошли во двор Гордея не таясь. Гончая одним прыжком преодолела низкий забор, упыри просто отворили калитку — древние замки поддались их силе с лёгким звоном ломаемого металла. Защитное поле здесь, рядом со Столбом, было ещё живым, но ослабленным, растерянным. Оно жалобно вибрировало, но не могло сформировать удар.
Старик Гордей проснулся не от звука, а от запаха. Запаха могильного холода и тлена, ворвавшегося в его святая святых. Он вскочил с лежанки, его старческое тело вдруг наполнилось не силой, а дикой, животной яростью. Он прохрипел заклинание, и корни Древесного Столба под полом избы дёрнулись, пытаясь прорасти, схватить незваных гостей. Но упырь был уже рядом. Костлявая, нечеловечески сильная рука впилась ему в плечо. Холод, пронзительный и высасывающий, парализовал старика. Он замер, лишь глаза, полные немого ужаса и ярости, бешено бегали.
Вторая нежить шагнула в горницу, где на полатях, прижав к груди плюшевого, истёртого медвежонка, сидели его внуки, Алёнка и Ваня. Девочка лет десяти и парень тринадцать. Они не плакали. Широко раскрытые глаза, блестящие в полумраке, смотрели на чудовище без детского страха, а с каким-то древним, бездонным пониманием.
Упырь не тронул мальчика. Он медленно наклонился, его лицо с пустыми глазницами оказалось в сантиметрах от его лица. И из его оскаленной пасти, не предназначенной для речи, вырвался хриплый, скрежещущий звук. Шёпот, вложенный напрямую из сознания ведьмы, прошедший через искажённые голосовые связки нежити: