К тому же я слишком ясно её чувствовал. Гнев ведьмы, злое предвкушение, алчность и тёмную, злую решимость… А ещё она невольно, из-за разницы в наших силах, показала больше, чем хотела бы. Часть про её тайных союзников и знание о том, что они взяли в качестве платы, явно не предназначалось для меня. Как и её обида на местных…
Если бы тогда, в корчме, я плюнул на всё и добил её, не было бы сейчас всех этих проблем. Спали бы селяне в своих тёплых избах, не ведая горя, не умыкнули бы маленькую внучку Гордея Синицына, не было бы нужды разбираться со всем этим бардаком — спокойно отправился бы в столицу этим утром, да и всё.
Но я размяк. Дал слабину. Спас двух глупых щенков и обрёк на смерть десятки. Тактический выигрыш в обмен на стратегическое поражение. Старая, как мир, ошибка.
Откладывать было нельзя. Я торопливо оделся, накинул плащ и выбежал на улицу. Город спал в сером предрассветном сумраке. Я почти бежал по пустынной Большой дороге к зданию Белого Ордена. Мозг лихорадочно работал: нужны люди, санкция, поддержка.
К счастью, отец Феофан не спал. Орденец встретил меня в своём кабинете. Хмурый, невыспавшийся. Увидев моё лицо, он отложил перо и, с трудом сдержав зевок, угрюмо поинтересовался:
— Костров? Что случилось?
Я выложил всё. Без прикрас. Видение, похищение, затеваемый ритуал на Лысых Холмах, явный вызов ведьмы и наличие у неё союзников.
Он слушал, не перебивая. Его лицо становилось каменным. Когда я закончил, он долго молчал, перебирая чётки.
— Пятьдесят три души… Если это правда, это уже не охота. Да ещё и помощь от незнамо кого… Это чудовищное преступление. Но, Максим… — Он вздохнул, и взгляд его стал неудобным, виноватым. — Сейчас все ресурсы уезда, и не только нашего, брошены на другую задачу.
Он понизил голос, будто боялся, что стены услышат.
— На севере, на границе нашего, Вешенского и Крутогорского уездов, снова зашевелился «Седой Разлом». Треклятая пакость подаёт признаки нестабильности, а из «Костяного Хоровода» приходят… тревожные сигналы. Наместники трёх уездов по согласованию с Новомосковском объявили режим повышенной готовности. Из столицы уже выдвинулся отряд Ордена с усилением — Архимагистр, несколько Магистров и полтора десятка Мастеров с частью княжеской и боярских дружин. Наш уезд, как ближайший, обязан выставить максимальное количество сил для совместной операции по укреплению печатей. Все наши Адепты, лучшие Подмастерья, три четверти дружины — всё это уже на севере или готовится к маршу. Отец Алексей завтра сам выезжает к Разлому для проведения большого ритуала. Твоя ведьма, Костров, сильна и опасна. Но ею можно заняться и позже. А вот нестабильный Разлом и пробуждающийся Хоровод — это риск для всего юго-запада княжества сразу, это десятки тысяч жизней минимум. Приоритет очевиден, как бы цинично это ни звучало.
Я молча кивнул. Всё стало на свои места. Картина обрела чёткость, как после наведения прицела.
«Седой Разлом». «Костяной Хоровод». Обрывки знаний сложились в голове в мрачную, но теперь более ясную мозаику.
Седой Разлом. Не трещина в земле, а шрам на магическом ландшафте, остаток чудовищного эксперимента или катастрофы Тёмной Эры — ну, так гласили местные легенды. Не могу сказать, насколько это действительно имеет отношение к моим временам — до Падения, в мои времена, магии не было. Но допускаю, что оно появилось в результате одного из ядерных ударов — от них вообще в этом несчастном мире появилось очень много разной гадости. Жуткое местечко, где законы реальности истончены и непостоянны, постоянно держащее в напряжении местных. Периодически из него «сочится» дикая, искажённая магия, рождающая аномалии и привлекающая тварей из пограничья. Его давно запечатали, но печати требуют постоянного поддержания. Если они падут, нестабильная зона может разрастись, поглотив несколько приграничных районов, отравив землю и воду на десятилетия. Это не конец света, но конец нормальной жизни для тысяч людей в трёх уездах.