— Костров? Что ты… — начал было он.
— К старейшине Гордею. По делу о ночном нападении. Срочно.
Они пропустили меня, но два стражника пошли следом, не скрывая, что сопровождают. Село было похоже на разворошенный муравейник. Женщины плакали на порогах пустых изб, мужчины сгрудились у чёрного, обугленного участка частокола на юго-западе, трогали странную, мёртвую древесину, шептались. В их шёпоте сквозило недоумение и животный ужас. Ни следов борьбы, ни крови. Просто пустота. И холод, странный, въедливый холод, ещё витавший в некоторых домах.
Гордея я нашёл не в его избе, а у подножия Страж-Древа. Старик сидел на корточках, положив ладони на могучие корни, вросшие в землю. Он выглядел на двадцать лет старше, чем в моей памяти. Лицо — пепельно-серое, глаза запали и смотрели с угрюмым, плохо скрытым отчаянием. Рядом, прижавшись к нему, сидел его внук. Он не плакал, просто сжимал в руках истёртого медвежонка, того самого, который в ночном видении держала его сестра, и смотрел в пространство пустым, отсутствующим взглядом.
— Пришёл, охотник, — хрипло сказал он. — Какое у тебя ко мне дело?
— Я знаю, что случилось, — сказал я тихо, опускаясь рядом на одно колено, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я видел. Видел, как их уводили. Видел, куда.
Гордей вздрогнул. В его мёртвых глазах вспыхнула искра — не надежды, а яростной, жгучей ненависти.
— Видел? Как?
— Ведьма послала видение. Вызов. Она знает, что я иду за ней. И она взяла твоих людей, чтобы усилить себя.
Старик заскрипел зубами. Его пальцы впились в кору Древа так, что пошли по ней трещины, а из-под ногтей заструилась кровь.
— Моя немощь, — прошипел он. — Моя. Я спал. Древо спало. Нас усыпили, как младенцев. И увели… Пятьдесят три души. Трое наших, чародеев… — Голос его сорвался. — Моя Алёнка, внученька… И теперь ты говоришь, что помощи можно не ждать?
— Их логику я понимаю, — сказал я жёстко. — Но то их долг, не мой. Я иду. А ты, старейшина?
Он покачал головой, и в этом движении была вся тяжесть прожитых лет и ответственности.
— Я не могу, охотник. Я — страж Древа. Моё место здесь. Если я уйду, и она, или кто другой, нанесёт новый удар… Заречное останется без последней защиты. Мои маги… — Он махнул рукой в сторону группы людей у частокола, среди которых я узнал нескольких Учеников и Неофитов. — Они должны остаться. Охранять село, поддерживать поле. Мы и так ослабли… потеряли троих.
— Едва ли в окрестностях найдётся вторая угроза, способная проникнуть в твоё село, — сказал я. — Зато одно могу гарантировать — если ведьма успеет завершить ритуал, впитать новую силу и поднять новых слуг, то она станет нам окончательно не по зубам. И тогда молись, чтобы она не заявилась вновь — но уже за всем твоим селом.
Мои слова били по больному, заставляя старика всё сильнее хмуриться, но я не собирался его щадить. Ведьму надо прикончить как можно скорее, пока ещё есть время и возможность, а его селу действительно ничего не грозило — я сам в последние месяцы зачистил эти края от немалого количества тварей. Да и даже без моих усилий здесь, вблизи села, отродясь не водилось никого, кто мог ему угрожать. За пределами стен, без пригляда защитников — да, одиночку или пару-тройку селян вполне могли сожрать, но не более того.
— Древо… — протянул я, чувствуя, что старик колеблется. — Оно ведь может какое-то время держаться без тебя? У тебя ведь наверняка есть преемник, на которого можно замкнуть часть магии? Хотя бы на время похода?
Гордей задумался, огладил длинную седую бороду.
— Есть… — протянул он медленно. — Внук моего племянника, Павел. Ученик, молодой, но с крепкой связью с землёй. Он не заменит меня полноценно, но частично, особенно если ненадолго, на недельку… может, на две — вполне. Но я… Я Подмастерье, Максим. Сильный для этих мест, но я не боевой маг. Я страж, друид. Моя сила — в защите, в связи с землёй и Древом. В открытом бою, да ещё в таком проклятом месте, как Лысые Холмы…
— Мне нужна твоя помощь, старейшина, — перебил я. — Не в прямом бою — там я справлюсь и сам. Но там, в Холмах, земля пропитана смертью и порчей — а именно под землю нам придётся идти за ведьмой. Нам понадобится тот, кто сможет заранее ощущать ловушки в этих пещерах, кто сможет обезвредить хотя бы часть из них — те, что на основе магии земли. Помоги мне добраться до неё, помоги прикончить тварь и её слуг — и попытаться спасти твою внучку.
Старик молчал, опустив глаза, но я и без того знал, о чём он думает. Долг перед оставшимися жителями села против долга перед теми, кого увели на смерть. В любой другой ситуации Гордей, без сомнения, выбрал бы долг перед теми, кто ещё находился в селе — но речь шла о его внучке, и это перевесило. Как бы мал ни был шанс на её спасение, это было лучше, чем ничего… А если спасти не удастся, то, по крайней мере, была ещё и месть. Простая, банальная кровная месть, которую весьма почитали и понимали в этих краях.