Я, наверное, мог бы попытаться растолковать это всё местным. Вот только, боюсь, за подобные речи меня бы в самом лучшем случае просто высмеяли бы. В худшем — всё, что угодно, от костра местного аналога средневековой инквизиции, зовущегося Белым Орденом, до княжеской пыточной.
И да, говоря о князе, я имел в виду не какого-нибудь криминального авторитета — я говорил о самом натуральном князе. С дружиной, княжеским венцом, своим княжеством, с боярами и дворянами, вернее даже так — боярскими и дворянскими Родами. И да — сейчас здесь был самый расцвет феодальной раздробленности. Небольшие самостоятельные княжества со всеми вытекающими отсюда проблемами…
Ну и самое главное — в этой эпохе была магия. Самая настоящая, реальная магия, без дураков. Причём то, что показывала парочка перепивших юнцов, было не более чем детскими шалостями. Нормальный боевой маг средней руки был способен по бревнышку всю эту корчму раскатать. И это — Подмастерье, третий снизу ранг в магической иерархии. А их здесь аж восемь, и что могут стоящие на вершине Архимаги, я даже представить не могу.
Многие названия, в том числе и магические, пришли в эту эпоху из того немногого, что сохранилось от культуры моего времени. Книжки, рассказы и истории, что потом становились «преданиями предков» и выдавались за истину — хотя зачастую были банальными пересказами художественной литературы или кинематографа двадцать первого века.
Вернувшаяся с подносом красавица подавальщица вывела меня из задумчивости. За время своего отсутствия она успела не только с заказом управиться, но и переодеться.
Белый сарафан с вырезом-декольте (или как это правильно называется у сарафана, когда можно оценить взглядом женскую грудь), оставляющий плечи и часть спины открытыми, заканчивающийся чуть выше колен. Волосы распущены и ниспадают за спину длинной, завораживающей гривой иссиня-чёрного цвета, почти достигающей пояса, в ярко-зелёных глазах плясали лукавое озорство и любопытство.
Она была прекрасна, скажу я вам. Сейчас, когда она уделила пару минут тому, чтобы на скорую руку привести себя в порядок, она притягивала взгляд подобно магниту. Вроде и понимаешь, что надо бы его отвести, ибо уже начинаешь натурально пялиться, и даже вроде на миг-другой уводишь взор в сторону — а затем помимо воли вновь любуешься.
Она не затерялась бы даже среди первых красавиц в столице этого княжества — Новомосковске. И то, что она работает в этой дыре подавальщицей, иначе как насмешкой судьбы и не назвать.
— Нравлюсь? — невинно улыбнулась она.
— Очень, — честно ответил я. — Разве есть мужчина, которому ты могла бы не нравиться?
— Льстец! — захихикала она смущённо. — Но всё равно спасибо. Меня, кстати, Алёной зовут. А тебя?
— Не за что, — пожал я плечами. — Я Макс.
— А чего ты не ешь? — спросила она. — Кролик очень вкусный! Старик, хоть и ворчливый жадный дурак, но готовит отменно. Ты такого жаркого небось и не пробовал никогда!
Я бросил короткий взгляд на исходящее паром, сочное мясо, лежащее в широкой глиняной тарелке и украшенное зеленью, и взял в руку бутылку вина.
— Есть во время разговора с прекрасной девушкой — признак отсутствия воспитания, — улыбнулся я. — А вот вино — другое дело. Ты же не откажешь мне в удовольствии распить эту бутылку вместе?
— Ну я даже не зна-аю… Ты не ешь наше жаркое, как будто брезгуешь, — надула она губки. — Ещё и какие-то отговорки хитрые рассказываешь…
— Съём и жаркое, если ты выпьешь со мной, красавица, — предложил я.
— Ну-у-у… Сейчас так много работы… — наклонившись, она выставила напоказ шикарное декольте.
Я придвинулся ближе, заглянув в её зелёные, словно изумруды, глаза.
— Что работа в сравнении с прекрасным вечером, — тихо произнёс я, поправляя чёрный локон, выбившийся из её причёски, — в хорошей компании.
— Ну раз компания… — она опустила ресницы, её чувственные губы приоткрылись, — подобралась настолько приятная…
Девушка, не отрывая от меня взгляда, изящно вспорхнула и села рядом. Откинувшись на стуле, она обворожительно улыбнулась.
На подносе было две кружки — не бокалы, конечно, но право слово, здесь вино пили из кружек даже аристократы, так что грех жаловаться.
Разлив тёмно-красный напиток, я подхватил свою кружку и, чокнувшись с девушкой, сделал большой глоток. Как я и думал — дешёвая кислятина.
Яд обжег горло, отозвавшись в голове тяжелым гулом. Организм старого мира, накачанный модификациями, включил систему детоксикации на полную мощность. Мир на мгновение поплыл, в ушах зазвенело, но вместо того чтобы парализовать, отрава лишь выплеснула в кровь ударную дозу адреналина. Не «эспрессо», конечно, но воевать можно, пусть и со стальным привкусом во рту.