Я же не так давно, с месяц назад, нарвался на эту тварь лицом к лицу — и победил. Не одним мечом, разумеется, но и активно используя всю отпущенную мне магию, но… За счёт своего тела для меня это было вполне себе заурядной схваткой. Сложной, опасной, рискованной — но не запредельной. Я израсходовал едва ли треть резерва…
А будь у меня возможность включить один из Протоколов, то есть активировать своё тело на полную катушку, я порвал бы урода без всяких чар. Но у меня уже был печальный опыт бездумного включения своих истинных возможностей — после этого я выжил лишь чудом, едва не отдав концы от голода, ибо шесть дней не мог толком двигаться. Хорошо хоть откат настиг меня у небольшого пруда, скорее даже большой осенней лужи — под боком была пусть грязная, но вода, и благодаря этому не сдох. Хоть и потерял добрых двадцать килограммов веса…
В одном из залов я замедлил шаг. Помещение было огромным, с высоким потолком, под которым сохранились рельсы для мостового крана.
— Зачем им такие большие комнаты под землёй? — шёпотом спросила Таня, ёжась от влажного тепла. — Тут можно было поселить целое село.
Перед нами был цех по обслуживанию сложного технического оборудования. Электроники для боевых машин, например, и ещё бог знает чего. По идее, тяжёлую технику обслуживать должны наверху — чтобы не тратить лишние время, усилия и энергию на то, чтобы спускать сюда боевые машины целиком. Собственно, здесь и не было ничего такого — но в грудах мусора кое-где проглядывали узнаваемые элементы двигателей, торчащие провода какой-то электроники, подъёмники, лебёдки, покрытые чёрным мхом остовы станков и прочего оборудования…
— Кто знает, — задумчиво ответил мракоборец. — О временах до падения известно мало… Но что можно сказать точно, так это то, что во времена грешников некоторые виды магии, вроде артефакторики и алхимии, были намного более развиты, нежели сейчас. Вот только работали они на странных, неизвестных ныне принципах.
Артефакторика и алхимия, как же, усмехнулся я про себя. Наука, в частности промышленность, вот что было тогда более развито. Не в пример нынешним мастерским, в лучшем случае — мануфактурам.
Мы миновали столовую, где на столах всё ещё стояли эмалированные кружки, вросшие в слой многолетней пыли. Порча здесь была иной — она не ползла по стенам, а словно висела в воздухе невидимой взвесью.
Когда мы свернули в технический туннель, Марк нагнал меня и поравнялся, идя плечо к плечу.
— Ты хорошо держишься, Макс, — тихо, почти одними губами произнёс он. — Но не стоит недооценивать Гордея. Он старый лис, и его нос чует больше, чем кажется.
— К чему ты клонишь, святой отец? — я не поворачивал головы, сканируя эфир впереди.
— К тому, что твоя атака Духовным Огнём была… избыточной для Подмастерья. А моя молитва — слишком яркой для скромного брата.
— Я и не скрывал от них своего ранга, — равнодушно ответил я. — Они только потому и решились сюда сунуться, что я открыл им свой истинный ранг.
— Вот как… Что ж, логично. Не буду спрашивать, зачем ты его утаивал от всех, и особенно от Церкви в лице Белого Ордена, — Марк перехватил мой взгляд, и в его единственном глазу мелькнула сталь. — Это хоть и вызывает некоторые вопросы, особенно то, как человеку из ниоткуда, не имеющему ни сильного Рода за спиной, ни поддержки какой-либо могущественной организации, удалось меньше чем за год дорасти до Адепта не только по форме, но и по сути. Но взамен попрошу и тебя об услуге — не раскрывай им, что я Адепт. Пусть я останусь для них «удачливым фанатиком», которому повезло иметь при себе мощный одноразовый оберег.
— Опасаешься предательства? — я криво усмехнулся. — Зачем тогда было лезть сюда, преподобный? Не хочешь поделиться своими подозрениями?
— Простая предосторожность, уважаемый чародей, не более, — вновь вернулся к образу доброжелательного святоши мракоборец. — Истину знаем и ты, и я — а остальным никак не повредит побыть некоторое время в блаженном неведении.
В ответ я коротко кивнул.
Мы вышли к массивным двойным дверям, ведущим, судя по всему, в центральный пост управления. От них исходило то самое влажное тепло, и запах «цветущей плоти» здесь был настолько сильным, что у молодых неофитов начались рвотные позывы.
— Там что-то есть, — Гордей указал посохом на двери. — И оно не одно. Порча там… она живая. Она дышит.