И самое ужасное — сам алтарь не был статичен. Он дышал. Слабо, почти незаметно. Металлическая плита чуть-чуть подрагивала, мох шевелился, капли в склянках падали с монотонной, гипнотизирующей регулярностью. Это была не просто платформа для ритуалов. Это был аппарат. Точный, выверенный, бездушный аппарат для расчленения не только плоти, но и жизненной силы, воли, самой сущности. В нём чувствовалась не первобытная жестокость шабаша диких ведьм, а холодный, аналитический ум учёного-маньяка, превратившего чёрную магию в отрасль инженерии. От него веяло таким леденящим, бездонным кощунством против естественного порядка вещей, что не только дюжина ещё живых селян, но даже таинственные союзники ведьмы украдкой ёжились при взгляде на него.
Биореактор на алтаре был далеко не единственным в помещении. Вокруг тёмной алтарной плиты стояли ещё тринадцать похожих — только у них на вершине стояли кристаллы в разы меньше, чем на центральном. Чёрный мох и свежие, недавно вычерченные прямо в камне пола линии, наполненные до сих пор исходящей паром жертвенной кровью, соединяли их с центром силы этого места, и даже совсем не обладающие магическим даром жертвы чувствовали, как злая, мёртвая и затхлая сила пульсирует между ними.
— Долго ещё ждать, уважаемая? — поинтересовался один из стоящих поодаль мужчин.
Трое человек, те самые союзники, что помогли ведьме в нападении на Заречное. Двое были явными воинами — короткие жезлы боевых магов на поясах, мечи, кинжалы, хорошая, зачарованная броня из кожи с металлическими элементами напротив жизненно важных органов, магические амулеты на груди. И всё — весьма, весьма качественное и дорогое, настолько, что в этих краях лишь считанные единицы чародеев могли похвастать подобным достатком.
Третий был экипирован чуть иначе — вместо жезла длинный посох с навершием в виде зеленоватого кристалла, на плечах серый плащ, под которым посверкивал отполированный панцирь… Однако опытного человека всё это не обмануло бы.
Первые двое были воинами, третий — нет. Это чувствовалось в мелочах — в жестах, осанке, взглядах, в самой ауре. Третий чародей не был слаб, нельзя было также сказать, что он не может постоять за себя, как раз наоборот, ещё как мог — но всё же для первых война была их ремеслом, которым они жили, тогда как про их спутника такого сказать было нельзя. И тем не менее именно он, не воин, был главным в их троице — это тоже чувствовалось сразу.
— Скоро, — ответила Алёна, кладя ладонь на мутное, грязное стекло главного биореактора. — Ещё минута — и Скаль покинет алтарную камеру.
Скаль… Такое имя пожелал взять её возлюбленный, когда она сумела его подъять. Алёна, крестьянская дочь из села Заречное, с детства выделялась острым умом, любознательностью и целеустремлённостью. Девочке было интересно всё вокруг, она стремилась проникать в суть окружающего её мира, бесконечно приставала с вопросами ко всем, кто готов был давать ответы, а если таковых не находилось — искала их сама.
Когда её сверстницы играли в нехитрые крестьянские игры — дочки-матери, аленький платочек и всё остальное, маленькая Алёнка вскрывала мёртвых лягушек и вырезала на бересте подробности анатомии земноводных. Девочка никогда не убивала ради удовлетворения собственного любопытства — но, если находила мёртвый труп животного, то без капли брезгливости лезла копаться в том, как оно устроено…
Она быстро выучилась грамоте — благо, их сельский поп не отказывался обучать сельских детишек счёту и грамоте. Не всех, разумеется — лишь тех, чьим родителям хватало медяков оплатить его услуги. К счастью для девочки, её семья была достаточно зажиточной, чтобы оплатить обучение всех своих четверых сыновей. Умение читать, писать и считать было не слишком нужно рядовому сельскому крестьянину, но их отец надеялся, что если им придётся покинуть отчий дом и искать себе место в жизни за пределами Заречного, то знание грамоты лишним не будет…
Алёну и двух её сестёр отдавать в обучение их суровый отец поначалу не собирался — девочкам, по его мнению, грамота была ни к чему. Они всё равно уйдут из рода, войдут в семьи своих мужей — а там от них будет требоваться не грамота, а хорошее приданое, покладистость перед мужем и способность рожать детей. Ну и вести хозяйство, разумеется…
Однако даже суровый Терентий Палыч, весьма уважаемый на селе мужик, не смог устоять перед мольбами Алёны. Отец видел, что дочка щедро одарена умом, который буквально кричит о том, что ему требуется огранка.